Не давая удивленному таким приемом Алексею ответить, Федя объяснил;

– Пришлось занять твой кабинет: у меня в комнате сейчас нельзя, там очень секретное одно дело… – И, повернувшись к пленным боком, усиленно заморгал ему левым глазом: помалкивай, мол.

Никакой комнаты, даже постоянного места у Феди не было, и он боялся, как бы Алексей нескромным замечанием не уронил его авторитета. Алексей это понял и промолчал.

Федя, надо заметить, высоко ценил его сдержанность, особенно после поимки сигнальщика: Алексей никому не сказал, что в ту ночь Федя упустил Крученого. А так как один шпион был все-таки пойман, то и честь этой операции делилась ими поровну.

Видя, что со стороны Алексея его авторитету не грозит никакой опасности, Федя уверенно продолжал допрос:

– Из каких будешь, Петр Киселев?

– По крестьянству мы, – гундосо отвечал пленный,

– Ты в нас стрелял?

Пленный потупился.

– Говори, как на духу! Не бойся.

– Стрелял.

– Зачем стрелял?

– Приказали.

– Кто приказал?

– Взводный, кто…

Пронзительно глядя на него, Федя повысил голос:

– А ты знал, что стреляешь в Советскую власть, в твою же родную крестьянскую власть?

– Знал.

– Так зачем стрелял?

– Да приказали же!

– А ты понимаешь, – врастяжку спросил Федя, – что тебе за это следует?

Пленный посмотрел на носки ботинок, помялся и неуверенно проговорил:

– Расстрелять меня, потому, правда, не знал…

– А! – удовлетворенно усмехнулся Федя – Понимаешь, что расстрелять за это мало! Ну так ступай. В другой раз разбирайся! Иди по коридору налево, последняя дверь, к товарищу Павликовичу. Он тебя определит куда надо…

Допросив подобным образом остальных пленных, Федя отпустил их и, сразу утратив солидность, бросился к Алексею:

– Здорово, Лешка! Приехал… Целый? – говорил он, ощупывая Алексея, точно не веря, что это на самом деле он, из плоти и крови.

– Ты что здесь наделал, чакист? – сказал Алексей, указывая на вороньковские книги, с которых была снята дерюжка.

– А что! Я только посмотрел.

– Погоди, приедет Воронько, он тебе пропишет ижицу!

Федя пренебрежительно свистнул:

– Сегодня не приедет, а завтра я – фьють, и ищи-свищи!

– Что такое?

– Уезжаю на ответственное задание! – торжественно объявил Федя.

– Куда?

– В Алешки. Целую группу посылают и меня тоже.

– Зачем?

– В Алешках контра расходилась. Наших из-за угла бьют. Одним словом, надо все разоблачить. Самых боевых ребят отобрали. Я, между прочим, не напрашивался, меня Величко назначил.

– Правда?

– Ну вот, стану я врать!

Алексей побежал к Величко.

– Верно, что в Алешки едет группа?

– Едет.

– Отпустите меня с ними, товарищ Величко!

– Там людей достаточно.

– Товарищ Величко, арестованный Серденко, мельник, показывает, что Крученый сейчас в Алешках. Прошу разрешить мне продолжить это дело.

Величко смял пальцами нижнюю губу, подумал.

– Пошли к Брокману, – сказал он. Председатель ЧК встретил Алексея приветливо:

– А, путешественник! Зачем пожаловал?

– Просит послать его с группой Илларионова, – сказал Величко. – Узнал, что Крученый в Алешках,

Алексей доложил о показаниях мельника.

– Слухи не проверенные, – сказал он, – но все-таки… Я ведь один знаю его в лицо, товарищ Брокман.

– Мгм… Как ты думаешь? – спросил Брокман у Величко.

– Я так считаю: с Илларионовым мы его не пошлем. Подожди, подожди, – остановил он Алексея, – поедешь отдельно. Ты в Чека новый человек, еще не примелькался, это надо использовать. Сведем тебя с Королёвой…

– С какой Королевой?

– Есть одна в Алешках. Жила там при белых, надежный человек. Будет связывать тебя с Илларионовым. Сам держись особняком: Алешки – маленький городок, в момент все будет известно. Илларионова я предупрежу. Теперь насчет обстановки. Крученого, конечно, поймать надо, но, смотри, не увлекайся, дело не только в нем. В Алешках штаб группы войск. Через город идут войска. Сейчас там самое место для шпионов. За последнее время они убили трех командиров и шесть красноармейцев. Скорее всего, там шайка, и твой Крученый, если он в Алешках, не последняя, должно быть, спица в ихнем колесе. Я думаю, вот как надо действовать…

Величко изложил свой план. Брокман этот план одобрил.

– Перед отъездом зайди, напишу записку к начальнику штаба Саковнину, я его хорошо знаю, – сказал он. – Величко, подготовь ему документы по всей форме… – И улыбнувшись: – Фамилию изобрети самую красивую.

– Пусть едет под своей, – возразил Величко. – Он ведь здешний. Встретит знакомого – и все, провал.

– Тоже верно, – согласился Брокман. – Подумайте как следует над мелочами и не тяните. Завтра же отправь его…