Шрифт:
Сычев устремляется за дамами, вроде как дорога каждая минута.
Врываются птицей-тройкой в женский туалет на втором этаже, распахивают дверь злополучной кабины. Кима бросается стирать мерзкую надпись.
– Не трогай пока! – отпихивает Киму Пална. – Да не стирай, дурья башка! – Фотографирует. – Как жить в атмосфере сексоголиков, ну как?!
Отдает приказ Сычеву:
– Живо за Мариной Евгеньевной!
Офис компании «Риэлт-Мастерс» представляет из себя две комнаты. Дина украдкой за столом допивает пиво, бутылку прячет, в рот забрасывает жвачку.
Виновато вздыхает:
– Я стала много пить…
Как всегда крестится, целует нательный крестик.
– Спаси и пронеси, Господи. Бог, помоги мне, ну, пожалуйста, Бог, помоги мне, дай мне счастье…
Сычев торопится во вторую комнату, где за столом холодная дама под тридцать.
– Марина Евгеньевна… Ел-палы… Ну, там… е-мое…
– Опять?
Сычев хватается за голову:
… Пална там… В туалете… Жесть…
В женский туалет вместе с Мариной Евгеньевной топает и сердитая Дина.
Пална как бы в шоке, как бы схватилась за голову, как бы в безудержном горе раскачивается у окна.
– Полюбуйтесь, что вытворяет опять. В такой атмосфере дальше жить нельзя. Что скажете, как председатель совета арендаторов?
Марина Евгеньевна как всегда холодна и несколько рассеянна – уж такой она человек. Когда-то она преподавала русский язык в школе.
– Ужасно. «Хочу» через «о» вообще-то пишется…
– И все?
– Нет, не все. «Сосать» тоже… А «дико» само собой…
– Да разве такая может грамоту знать? Немедленно собираем совет арендаторов, немедленно! Как мы живем в атмосфере распущенности, ну как?
Дина шепчет Марине Евгеньевне:
– Ненавижу эту дуру! До мужиков даже притрагиваться противно, а уж это…
Марина Евгеньевна пробует на палец помаду, Кима плачет громче, чего-то не по-русски вопрошает.
– Чего она так убивается? – с искренним любопытством интересуется Марина Евгеньевна.
– Она спрашивает – как после этого…
– Что как?
Пална сосет поросячий благоухающий палец, сверкающий бриллиантом:
– …есть мороженое?
– Ага, ага…
Сычев возмущен:
– Ложечкой! Ты совсем неграмотная, Кима?
Кима замахивается шваброй, Сычев отбегает за громоздкую Палну, спрятался как за шкафом.
– Пална! Чуть что – сразу руки распускает.
– Кима, ну-ка тихо! Тут головой надо работать, головой и анализом!
Срочное совещание совета арендаторов собрали уже назавтра, как всегда в кабинете Палны. По левую руку от нее – старший рабочий по зданию Николай Михайлович Долгопят. Ему за 60, но он всегда занимает активную жизненную позицию; про него всегда можно сказать, что он правильно мотивирован, устремлен к новому, самостоятельно принимает решения – он тот, кто сам формирует события, а не события его.
На собраниях он выглядит торжественно. На груди медаль. Он постукивает папиросой о портсигар (давняя привычка).
Когда Долгопят прикрывает устало глаза, на веках можно прочитать наколку: «Не буди».
– А сейчас выступит уборщица Кима, – руководит процессом Пална. – Встань, Кима, и скажи как есть.
Кима встала – в слезы.
– Ну, говори как есть, ничего не утаивая.
Кима воет громче, в арсенале у нее как всегда всего два русских слова:
– Ага, ага…
Садится.
– Вот и я того же мнения, что простые рабочие люди! Мы вам даем такие преференции, такие бонусы, такую мотивацию, господа арендаторы…
Дина раздражена:
– Ну при чем здесь преференции и бонусы? Разве мы не платим исправно арендную плату?
– Да какая там плата, я умоляю! В Кремлевском кольце, за такие деньги… Смешно! Да тут до Путина рукой подать! Сердце России!
– Свернул направо – и Кремль, считай! – подтверждает Долгопят.
– Причем, за копейки! Не хочется смотреть на Кремль – пожалуйста за МКАД! За кольцевую, Диночка, к Ашану, к таджикам! Еще раз говорю – мы такие преференции, а вы нам в ответ? Гадюшник!
– Я не говорила такое!
Марина Евгеньевна шепотом уговаривает:
– Подожди, Диночка, я сама. Оставь это мне…
Пална:
– Через дорогу детский центр «Танцевальный Малыш»…
Долгопят:
– …во дворах детский сад «Знайка и Умейка»…
Пална:
– …ниже школа 461 с оздоровительным уклоном… Правильно, Сычев?
– Ну, ел-палы… Мелкие всякие копошатся… как блохи…
Долгопят стал строг и политически вдруг ориентирован:
– Повернул направо, вот он Кремль, вот он Путин! А тут что? Хочу, простите…