– Говоришь, как дипломированный психолог, - криво ухмыльнулся Мякиш.

Попытка Филина завязать контакт его интересовала мало, главное, чтоб до места довел, но разговор отвлекал от мыслей о том, что будет завтра, и от странных звуков, которые приносила иногда темнота за пределами освещенного пятачка.

– А хорошо ты сегодня слепцов побил, - сменил тему Филин.
– Я, значит, смотрю: что-то неладно справа, и кричу…

Следующие минут десять он излагал свою версию схватки со слепыми псами. По всему выходило, что только благодаря ему бой закончился полным разгромом мутантов. Но Мякиш тоже неплохо себя показал, хотя и облажался с гранатами.

– Хорошо вас там, в разведке, стрелять учат, - разглагольствовал Филин.
– У нас тоже есть парни, которые могут не хуже, только без такой идиотской растраты патронов. Ты, наверное, лучший у себя в разведке по стрельбе?

Мякиш поморщился, тяжело вздохнул, но ответил:

– У нас «в разведке» не стрелять учат, а думать. Стрельба - это обязательный элемент подготовки, но не самый главный. А те, кто действительно специализируется на стрельбе, всю эту свору даже на тридцать метров не подпустили бы.

– Ничего себе!
– оживился Филин.
– Вот бы мне пару таких ребят в команду…

– «Такие ребята» и с головой обычно дружат, и морально не полные инвалиды.

– Так вот почему они готовы стать настоящими инвалидами за смешную зарплату и нищенскую пенсию! Потому, что не инвалиды моральные!

Сарказм Филина был настолько ощутим в каждом слове и каждом жесте, что Мякиша мгновенно бросило в жар. Он посмотрел на пленника с кривой ухмылкой, которая не предвещала бандиту ничего хорошего. Заметив это, мародер разом растерял разоблачительный задор и быстро спросил, стараясь разрядить атмосферу:

– Так что же заставляет пацанов идти на эту работу? Объясни мне. Ты же тоже когда-то был таким, хотя сейчас в это с трудом верится…

– Кто-то должен защищать даже таких убогих, как ты, - с брезгливой жалостью сказал Мякиш.
– И ничего я тебе не собираюсь объяснять или доказывать. Честь, совесть, цель в жизни, призвание - для тебя пустой звук по сравнению с выпивкой, жратвой и девками. Ты - животное по натуре, к чему тебе понимать логику человеческого поведения? Дорвался до отрубей - жри до отвала. И не мучай голову абстрактными материями.

– От того, что тебе промыли мозги дурацкими фантазиями, - оскорбился вдруг Филин, - ты еще не стал каким-то особенным человеком! Жрешь как все. И про баб наверняка не забываешь!

– Не забываю, - спокойно кивнул Мякиш.
– И выпить могу. Но людей за это убивать не стану. И деньги не считаю единственным мерилом всего на свете - так уж вышло.

– Это ты на что намекаешь?
– с подозрением спросил Филин.
– У нас в команде тоже было кое-что, кроме денег. И ради нашей дружбы…

– Ради чего?!
– перебил Мякиш.
– Да я всех твоих дружков отправил в ад, а ты их сам закапывал. Вспомнил ты их хоть раз за все это время? Может, попробовал отомстить? Или сидишь и мне, их убийце, в добрые собеседники навязываешься? О какой дружбе ты говоришь? Вас убийства и кровь повязали, а не дружба!
– Разведчик окинул мародера, брезгливым взглядом.
– Противно до тошноты! Я не хочу с тобой не то что разговаривать… от одного взгляда на тебя воротит! Ты кусок дерьма. Если бы не информация, которая может спасти жизнь многим, я бы тебя рядом с твоими «друзьями» закопал! Ты живешь только потому, что слышал что-то о больших контейнерах - и только!

Филин с циничной миной посмотрел на разведчика, потом сплюнул и сказал, меняя тему:

– Сигналку надо проверить на входе.
– Он пальцем показал туда, где каменная площадка выдавалась из склона холма.
– Я только проложил, но проверить не успел.

– Так проверяй, - раздраженно буркнул Мякиш. Попытка мародера отстоять свой образ жизни вывела его из себя.
– И шевели клешнями, потому что я спать хочу, а завтра у меня трудный день.

* * *

Мякиш проснулся через пять часов. Этого было вполне достаточно, чтобы ощутить себя отдохнувшим и окончательно решившим для себя последние сомнительные моменты. Вокруг по-прежнему царил абсолютный мрак, и только угли в костерке, раздуваемые легкими порывами ночного ветра, продолжали освещать небольшое пространство.

Филин спал сидя, по другую сторону костра, обложившись двумя мешками и парой одеял. Он казался глубоко задумавшимся после предыдущего разговора, но ровное дыхание спящего человека моментально рассеивало это впечатление.