Шрифт:
Само по себе слово «буколики» обозначает «пастушеские стихи». Это то, что потом в европейской поэзии назовут «пастораль».
К буколическому жанру Вергилий обратился потому, что он позволял ему говорить сразу как бы и от себя и от некоего пастуха, и таким образом выразить самые сокровенные свои мысли. Тем более что в центре буколического мира всегда пребывает любовь.
Все покоряет Любовь, и мы покоримся Любови!Приведем небольшой отрывок из «Буколик»:
Маленькой в нашем саду тебя я впервые увидел,С матушкой рвать ты зашла росистые яблоки, — я жеВас провожал, мне двенадцатый год пошел в это лето,И уж до ломких ветвей я мог с земли дотянуться.Лишь увидал — и погиб! Каким был охвачен безумьем!Ряд меналийских стихов начинай, моя флейта, со мною!Знаю теперь, что такое Амур. На суровых утесах,Верно Родопа, иль Тмар, или край гарамантов далекийМальчика произвели не нашего рода и крови.Ряд меналийских стихов начинай, моя флейта, со мною!Мать научил свирепый Амур детей своих кровьюРуки себе запятнать! И ты не добрее Амура.Мать, жестокая мать, — или матери мальчик жесточе?Ряд меналийских стихов начинай, моя флейта, со мною!Ныне пусть волк бежит от овцы, золотые приноситЯблоки кряжистый дуб и ольха расцветает нарциссом!Пусть тамарисков кора источает янтарные смолы,С лебедем спорит сова, — и Титир да станет Орфеем,Титир — Орфеем в лесах, меж дельфинов — самим Арионом!Ряд меналийских стихов начинай, моя флейта, со мною!(Перевод С. Шервинского)Слово «Георгики» обозначает «земледельческие стихи». Это дидактическая поэма, без сюжета, из одних описаний и наставлений. Одна из причин написания этой поэмы — политическая. Вопрос о развитии земледелия в Италии был тогда самой важной государственной проблемой. Прочность власти Октавиана зависела от того, приживутся ли отвыкшие от земли солдаты — до этого шла гражданская война — на новых наделах. Надо было через подъем земледелия поднять павшую тогда нравственность и возродить гражданскую доблесть древних пахарей и воинов, живших плодами рук своих. Через это Октавиан решал многие государственные задачи. Вергилий стал верным проводником правительственных идей. Но он не был бы великим поэтом, если бы только это и отображал своим творчеством. Он решил соперничать в жанре дидактической поэмы с греческим поэтом Гесиодом. В этой поэме он выразил, хоть и пространно, свои пристрастия в философии, свои представления о смысле жизни, о счастье.
Надо сказать, каковы хлебопашцев суровых орудья,Те, без которых нельзя ни засеять, ни вырастить жатву.Первым делом — сошник могучего гнутого плуга,С медленным ходом колес элевсинской богини телега,И молотильный каток, волокуша и тяжкие грабли;Не обойтись без простых плетеных изделий КелеяИ деревянных решет, мистических веял Иакха, —Предусмотрительно ты изготовишь все это задолго,Если достойной ты ждешь от полей божественных славы,Для рукояти в лесу присмотрев молодую вязину,Изо всех сил ее гнут, кривизну придавая ей плуга.В восемь от корня ступней протянув деревянное дышло,Приспособляют хватки, а с тылу — рассоху с развилкой.Валят и липу в лесу для ярма, и бук легковесныйДля рукояти берут, чтобы плуг поворачивать сзади.Дерево над очагом подлежит испытанию дымом.Поэма «Энеида» вызрела из мифа об Энее. В «Илиаде» говорилось, что Энею, сыну Афродиты и Анхиса, не суждено было пасть под Троей, а суждено — и ему, и роду его — править потомками троянцев. С возвышением Рима миф этот приобрел такой вид, будто Эней, покинув Трою, после долгих скитаний приплыл именно к латинянам и его потомки основали Рим.
Выбор сюжета оказался очень удачным. Сын Энея, Асканий, был отождествлен с Юлом, предком рода Юлиев: Юлий Цезарь гордился своим происхождением, и Август изображал на своих монетах Энея с Анхисом на плечах. Август считался потомком Юлиев, поэтому выбор главного героя поэмы стал иметь большое государственное значение.
В «Энеиде» двенадцать книг. Начинается она с седьмого года странствий Энея. На пути в Италию его корабль попадает в шторм и оказывается у берегов Карфагена. Эней рассказывает карфагенской царице Дидоне о падении Трои. Он и Дидона полюбили друг друга, но рок велит ему продолжать путь. Покинутая Дидона с горя убивает себя на костре…
Почти все эпизоды «Энеиды» сделаны по гомеровским образцам, но многое в контексте его поэмы выглядит по-другому. Вергилий говорил: «Легче украсть у Геркулеса палицу, чем у Гомера стих», подчеркивая таким образом великую самобытность греческого гения.
«Энеида» — это римский эпос. Вергилий, по сути, стал римским Гомером. Римлянин, читая «Энеиду», ощущал живую связь своего народа с великой Троей, с древними италийскими племенами. Это наполняло его сердце гордостью за себя, за свой народ.
Гомер не рассказал о падении Трои, Вергилий же нарисовал яркую картину падения города. В его изложении Троя пала не в честном бою, а от хитрости и коварства данайцев, не будь этого, «Троя не пала б досель и стояла твердыня Приама». Хитрость и коварство, по Вергилию, исходили от злокозненного Одиссея.
Как художник, Вергилий в «Энеиде» достиг небывалых вершин, создав глубоко психологические портреты героев.
Поэт проводит читателя по полям жестоких сражений, где льется кровь, слышны стоны умирающих воинов и крики победителей.
«После того, как был истреблен безвинно ПриамовРод по воле богов, и в поверженном царстве АзийскомВ прахе простерлась, дымясь, Нептунова гордая Троя,Нас же в изгнанье искать свободных земель побуждалиВ знаменьях боги не раз, — корабли мы начали строитьВозле Антандра, в лесах, у подножья Иды Фригийской,Стали людей собирать, хоть не знали, куда понесет насРок и где позволит осесть. Весна наступила,Вверить судьбе паруса приказал Анхиз, мой родитель.Гавань, и берег родной, и поля, где Троя стояла,Я покидаю в слезах и в открытое море, изгнанник,Сына везу и друзей, великих богов и пенатов.Есть земля вдалеке, где Маворса широкие нивыПашет фракийцев народ, где царил Ликург беспощадный.Были пенаты страны дружелюбны пенатам троянскимВстарь, когда Троя цвела. Прибыв туда, у заливаСтены я заложил — хоть рок был враждебен — и дал имИмя свое, назвав Энеадой первый мой город».(Перевод С. Ошерова)