– Два человека пропали… Кайл и Ана… А ведь оба вчера приходили к Антару, рассказывали ему о Каменном Городе.

– Ты что, полагаешь, будто Ана тоже лежит где-нибудь в кустах?

– Нет, нет, что вы! – воскликнула Трейси. – Мне пришло в голову… Вдруг это не просто совпадение? Что, если тут есть какая-то связь?

– Может быть, может быть… Но какая? Вряд ли мы это узнаем. Разве что Кайл придет в себя и расскажет, что и как с ним произошло, – Аликорн тяжело встал и добавил, обращаясь к Расму. – На всякий случай пошарьте там, рядом с просекой, –

охотник истово закивал в ответ. – Вот только весь остров обыскивать у нас ни людей, ни времени нет. В случае чего, пусть Ана на себя пеняет.

Мэр зашагал к двери – величественный, грузный и ужасно сердитый. Или, может быть, расстроенный. Или, скорее всего, и то, и другое вместе.

Трейси подошла к Кайлу и присела рядом с ним на корточки. Глаза юноши еще чуть-чуть приоткрылись. Теперь можно было даже разглядеть, что в них застыло выражение страдания. Трейси положила руку ему на лоб и почувствовала, какой он холодный и влажный.

– Бедненький… – прошептала она. – Бедненький… Ох!

Из уголка глаза Кайла выкатилась и заскользила по щеке слеза.

8 июня 1 года Свободы 11 часов вечера.

Я пишу, потому что мне нужно разобраться. Вдруг это поможет? Вдруг я перескажу сам себе, что случилось, и меня осенит, как действовать дальше? Но сначала коротко о том, что происходило сегодня.

Мы снова в подземной лаборатории на острове Пятницы. У меня теперь здесь своя квартира, вот. Это что-то вроде дома – несколько комнат вместе. В моей квартире их две. Или даже три, если считать комнату для мытья; душевая называется. Или даже четыре, если считать уборную; по-другому, туалет. Но на самом деле душевая и туалет почему-то в счет не идут; вроде как они не главные, а служебные. Получается, что в моей квартире две комнаты для жилья.

Одна, побольше, рабочая. В ней есть компьютер, голопроектор, очень вместительный, вделанный прямо в стену шкаф, стол, несколько кресел и куча чего еще, но свободного места все равно полно. Хоть танцы устраивай. Вторая комната – спальня, она чуть поменьше.

Сейчас у меня нет настроения описывать, как тут все красиво и удобно устроено, но когда-нибудь я это сделаю, непременно. Главное, что квартира только моя и больше ничья. А дома у нас с дедом Кейпом была на двоих одна крошечная комнатенка. И до чего же мне надоело это соседство, кто бы знал.

Нет, он вообще-то старик неплохой, не буду врать. Только уж больно болтливый, и въедливый, и липучий, и любопытный, и… Нет, наверно, дело даже не в этом. Просто, он совсем не такой, как я. Слишком старый, что ли? То спать уляжется в самое неподходящее время и не дай бог его разбудить. Такой шум поднимет, точно конец света наступает. То ему, напротив, посреди ночи разговаривать приспичит. Ходит туда-сюда, гремит чем-то, ворчит, кряхтит, стонет. Это, значит, чтобы меня как бы ненароком разбудить. Тьфу! Не хотел бы я дожить до таких-то лет. А еще дед так и зырит все время – куда я пошел, что делаю? Даже в вещах моих роется. Противно.

Здесь же совсем другое дело. Здесь я сам себе хозяин. Если захочу, могу заблокировать квартиру, и никто в нее не войдет. Здорово.

Мы привезли Алена в город, и все встречали нас, как героев. Отец чуть в обморок не хлопнулся, когда узнал, во что я ввязался на этот раз, а мать ничего, только пальцем у виска покрутила. Вообще-то она молодец, всегда меня защищает, когда я что-нибудь затеваю. Другие, чуть что, сразу шум поднимают. Ах, Лумпи такой, Лумпи сякой, озорник, безобразник, неслух. Ну, и прочее в том же духе. И только одна она понимает, что у меня на уме вовсе не баловство.

Дед вцепился в меня, точно клещ. Без конца выпытывал подробности и ворчал, что, дескать, мы все делали неправильно. Надо было так, а не эдак. Известное дело, задним умом все крепки. Знаю я его – сейчас ворчит и ругается, а потом, пыжась от гордости, будет рассказывать дружкам, какой у него замечательный внук. Ну, прямо весь в деда, то есть, в него.

Ближе к вечеру господин Аликорн созвал всех на площадь около церкви и сообщил, что пауки предлагают нам мир, а пока Антар заключил с ними перемирие на неделю. Даю вам сроку три дня, сказал он, чтобы хорошенько обдумать, будем мы заключать с ними мир или нет. Как все решат, так и поступим. И кто считает, что да, будем, те подготовьте свои предложения насчет того, как этот мир надежно обеспечить и защитить. Какие, значит, условия включать в договор.

Выступали и другие. Большинство не хотят воевать, но сомневаются, можно ли паукам верить.

Еще господин Аликорн сильно возмущался тем, что некоторые без охраны покидают город, а когда люди пропадают, ему не сообщают об этом. Никогда не видел его таким сердитым. Перемирие перемирием, сказал он, но никто не должен выходить за пределы просеки. Это приказ. Мы пока не знаем, хотят пауки на самом деле мира или это просто какая-то хитрая уловка с их стороны. Раз вы избрали меня, значит, извольте слушаться. Если же и дальше будет продолжаться так, как сейчас, я сложу с себя обязанности мэра, потому что в таких условиях не могу обеспечить вашу безопасность.