Перепрыгнув на борт «Ворона», Конан велел Мкванге построить людей. Те заворожено наблюдали, как стигийский корабль погружается под воду, а оттуда доносится вой обреченных.

Однако киммериец, не обращая внимания на крики, придирчиво осмотрел новых членов команды. Бегающий взгляд одного из них не понравился варвару, и он тут же снес ему голову.

— Крысы нам не нужны, — пояснил он. — А теперь слушайте меня, псы. Те из вас, кто недовольны тем, что их освободили, могут отправиться назад.

Таковых не нашлось, и Конан продолжил.

— Я капитан, а значит, царь и бог. Хочу — казню, хочу — милую. Усекли?

Освобожденные дружно промолчали, и их тут же стало на одного меньше.

— Да, капитан! — заорали они, опомнившись.

— Молодцы, быстро соображаете. Мкванга, раздать им оружие. А то уж больно они смахивают на безобидных ягнят.

Раздался взрыв дружного хохота. Уж кем-кем, а ягнятами эти люди не были. Все они хотя и отличались телосложением, а также цветом кожи, были схожи в одном. Их объединял взгляд: злой, цепкий, холодный. Так смотрят волки, коими они и были, только в людском обличий., Высокие и низкие, жилистые и бугрящиеся мышцами, эти люди были похожи друг на друга своей внутренней сутью. Ловцы удачи, воины без капли совести, они готовы были убить ради нескольких монет, не испытав при этом угрызений совести. А Конан был львом в этой волчьей стае. Его явно боялись, и так же явно ненавидели. Впрочем, его это ни капли не волновало. Киммерийцу уже доводилось усмирять мятежи, так что — чихать он хотел на их недовольство.

— Проглотят, — со злой усмешкой подумал он, отбирая себе львиную долю награбленного.

— Мкванга! Остальное разделишь поровну между членами экипажа. С этих, — его палец указал на новеньких, — хватит пока и оружия.

Тут же началась какая-то копотня, но зембабвиец, с помощью парочки пинков и оплеух, довольно быстро усмирил рвущихся вперед. Наметанным глазом он точно поделил добычу на ровные части, так что даже киммериец не смог ни к чему придраться. Пираты похватали свое, и тут же устроили торг. Каждый норовил сбагрить подороже то, что нравилось кому-нибудь из товарищей.

— Эй! — гаркнул варвар. — А где там наш новый знакомый, который норовил отправить нас на галеры?

Двое братьев шемитов, Никотар и Нагир, приволокли стигийского офицера.

Команда, довольная полученным кушем, радостно загалдела, в предвкушении нового развлечения.

Несколько ведер воды привели в чувство юнца, и он, выпучив глаза, ошарашено вертел головой. Похоже, что удар Конана слишком сильно сказался на его мозгах, так как хлыщ, поняв, где он находится, тут же принялся верещать:

— Вы поплатитесь за это, скоты! Вас вздернут на виселице, недоноски! Да вы… — новое ведро воды оборвало эту речь, и стигиец замолчал.

— Капитан, пропустить его под килем! — заорал кто-то.

— Распять на носу, будет вместо тарана! — захохотал другой.

Предложения посыпались одно за другим, и хлыщ побелел. Он и представить себе не мог, что все может так перевернуться. Еще вчера он порол гребцов, прикованных к веслам, а сегодня эта самая чернь жаждет разорвать его в клочья.

— Опомнитесь! Вы еще можете получить прощение за свои деяния, — прокричал он, вызвав новый взрыв смеха. — Сдайтесь, и я замолвлю за вас словечко. Некоторые смогут даже остаться в живых!

Конан с удивлением рассматривал этого юнца. Он не понимал, как же можно быть настолько тупым…

Все они, ступив на эту дорожку, стали висельниками. И рано или поздно эта участь ждет любого из пиратов. А если и не позорная смерть от петли, то — честная, от сабли. А то и от ножа, во время очередной попойки в какой-нибудь из таверн. А этот предлагает им отдаться на милость властей… Будто у них есть милость!

Конан густо захохотал. Мир, и вправду, полон идиотов. Некоторые из них становятся мудрецами, без устали штудируя звездные карты и древние книги. А другие лезут туда, где их тупость становится видна моментально. Например, в армию. Увы, но варвар за долгие годы не раз встречал подобных чванливых ослов. И, как правило, все они были офицерами.

— Ты кто такой? — рявкнул киммериец, которому уже стало тошно от вида этого молодца.

— Беапмахатеп, — горделиво произнес юнец. Варвар попытался повторить его имя, но, споткнувшись на первом же слоге, объявил:

— Теперь будешь просто — Бе.

Офицер покраснел от гнева и возмущения, но, встретив холодный взгляд голубых, как небо, глаз, счел за лучшее промолчать.

— Итак, Бе, зачем вы полезли к нам со своим досмотром?

Поняв, что от сговорчивости может зависеть его жизнь, юноша ответил:

— Это была просто проверка. Формальность.

— Ночью в одном из городков был убит жрец отца нашего Сета, великий Аммамунм-Пха.

— Это не тот, который сидит в Файоне? — поинтересовался Конан.

— Он самый. Хранитель могучей восточной цитадели, — ответствовал стигиец.

Киммериец хмыкнул. Он-то знал, что осталось от этой могучей цитадели. — Ну, да ладно. Расскажи он об этом юнцу, тот все одно не поверит. Идиот! — Ну, дальше! — прикрикнул варвар, видя, что юнец снова начинает раздуваться от гордости.