На туалетном столике горела масляная лампа. В ее тусклом свете на стенах плясали тени. Я даже не знаю, верю я в привидения или нет. Наверное, все же не верю. Но внутренний голос подсказывал мне, что если голова Эндрю действительно спрятана где-то в доме, то она точно спрятана здесь. В его комнате.

Может быть, под кроватью. Такой громоздкой старомодной кроватью с бархатным балдахином. Или где-нибудь среди запыленных игрушек.

Стефани сразу направилась к сундуку с игрушками. Она наклонилась над ним и принялась сосредоточенно перебирать содержимое. Маленькие деревянные кегли. Какая-то старинная настольная игра с фишками. Наверное, когда-то они были цветными, но теперь побурели от старости. Набор оловянных солдатиков.

– Посмотри там в кровати, Дуан, – прошептала она.

– Стеф, послушай. Наверное, здесь ничего нельзя трогать. Экскурсоводы всегда говорят, чтобы мы ничего не трогали.

Стефани опустила тяжелую крышку сундука на место.

– Ты хочешь найти эту голову или нет? – Голос у нее был недовольный.

– Неужели ты правда веришь, что здесь есть какая-то голова?

– Дуан, скажи мне, пожалуйста, а для чего мы все это затеяли? Как раз для того, чтобы выяснить, есть голова или нет. Правильно?

Я обреченно вздохнул и шагнул к кровати. Я уже понял, что сегодня со Стефани лучше не спорить.

Я просунул голову под красный бархатный балдахин и внимательно оглядел постель. Мне было немножко не по себе. В этой постели спал Эндрю.

Сто лет назад.

У меня по спине побежали мурашки.

Я попытался представить себе мальчишку примерно моего возраста, который спокойно спит в этой громоздкой кровати, похожей на катафалк.

– Ну и чего ты ждешь? – нетерпеливо проговорила Стефани.

Я наклонился и провел рукой по серому с коричневой вышивкой покрывалу явно ручной работы. Оно было прохладным и гладким.

Потом я приподнял подушки. Они были большими и очень мягкими. Я ощупал их все, чтобы проверить, нет ли чего внутри.

Внутри ничего не было.

Я уже собирался пощупать матрас, как покрывало вдруг дернулось и поползло.

Я явственно слышал, как оно шуршит по простыням.

.И оно действительно двигалось!

Я застыл, в ужасе глядя на то, как оно сползает к ножкам кровати.

В постели не было никого. Никого.

Но ведь кто-то тянул покрывало!

Я хотел закричать, но не смог выдавить ни звука.

– Быстрее, Дуан. Чего ты возишься? – проговорила Стефани.

Я обернулся. Стефани стояла у спинки кровати и держала покрывало за кончики.

– Мы не можем тут лазить всю ночь! – Стефани потянула покрывало на себя. – Так, в постели ничего нет. Ладно. Пойдем отсюда.

Я с облегчением вздохнул.

Стефани снова нагнала на меня страху.

А я уж было решил, что сейчас из постели поднимется призрак – невидимый призрак, который схватит меня…

Но это была всего лишь Стефани.

Хорошо еще, что на этот раз она не заметила, как я сдрейфил.

Мы вернули покрывало на место и попытались расправить его получше. Стефани улыбнулась мне:

– Правда, прикольно?

– Ага, – буркнул я. Меня до сих пор трясло, и я очень надеялся, что Стеф не заметит, как я дрожу. – Гораздо прикольнее, чем бросать резиновых пауков в окно Бену Фаллеру.

– Сюда все-таки надо приходить поздно вечером. И хорошо, что мы смылись от группы. Я прямо чувствую, как где-то поблизости бродят призраки, – прошептала Стефани.

– Правда чувствуешь? – Я невольно огляделся по сторонам.

И мой взгляд наткнулся на что-то круглое на полу рядом с дверью.

Вот она где! У самой стены. Наполовину скрытая дверью. Едва различимая в сумраке.

Голова!

На этот раз я действительно ее видел. Никаких шуток. Никаких идиотских розыгрышей.

Только это была не совсем голова, а череп. С двумя черными провалами пустых глазниц.

И эти пустые глазницы смотрели прямо на меня. В упор.

Я схватил Стефани за руку. Я хотел показать ей…

Но она и сама все увидела.

Первым с места сдвинулся я. Я сделал шаг к двери. Потом еще один шаг. И еще.

У меня за спиной раздался судорожный вздох. Кто-то дышал мне в затылок.

Я даже не сразу сообразил, что это Стефани.

Не сводя глаз с головы, я приблизился к темной щели между стеной и дверью. Потом я наклонился и протянул руки к черепу. Сердце так сильно забилось, что я испугался, что оно сейчас разорвется.

Черные провалы глазниц таращились на меня – круглые, жуткие и печальные.