— Стоять! Стоять, я кому сказал! Всем стоять! А ну назад!

Ребята нехотя остановились, время увольнительной неумолимо таяло, а до дверей гостеприимной пельменной было еще далеко. Но Витя уже взбежал вверх по мраморной лестнице ДК и остановился у огромной цветной афиши. Копыто светился как прожектор, комично пританцовывал и тыкал руками в огромное полотно. На афише, размером 3х4 метра красовалось яркое и красочное приглашение посетить танцевальный вечер «Тем, кому за 30. .». Блин, вообще красота, совсем парень умом тронулся. Первым вслух возмутился опять Валера Гнедовский, выражая наше общее мнение.

— Ну, вообще, писец! Витя, ты болен! Ты просто безнадежно болен! Твой шифер треснул, и крыша съехала. Повторяю, для тех, кто на бронепоезде: «Тихо шифером шурша, едет крыша неспеша!» Курсант Копыто, бегом в аптеку, срочно возьми яду и принимай по 5-ть капель три раза в день! В воде не растворять, принимать в чистом виде, натощак! Запомнил? Повтори, пожалуйста.

— Не, а что?! Чем не танцы?

— Ну, точно чердак потек. Витя, увидишь белую машинку с красной полосой и цифрами «03» на капоте и на боках, беги на дорогу и сразу прыгай под колеса. Тебе обязательно помогут, отвезут «куда следоват». Там хорошо, рубашки с длинными рукавами, режим, кашка манная, тишина и спокойствие. Дурилка картонная, на этом вечере твои папы и мамы в вальсе кружатся, бабушки и дедушки — мазурку с гопаком скачут. Слышишь, полонез Огинского играет?! Запомни, где пишут: «За 30-ть, там все 70–80…», я точно говорю. Вежливость, этика, эстетика и как его… — толерантность. Во! Понимаешь?! Прикинь член к носу, это же танцульки для завсегдатаев «Дома престарелых». Твоя потенциальная партнерша по танцам, вставную челюсть на ночь в стакане замачивает. Ну, дятел! Ребята вяжите его, на обратном пути в «дурку» сдадим.

Но Витя не унимался, он дико вращал глазами и отчаянно брызгал слюной, которая на трескучем уральском морозе разлетаясь, превращалась в маленькие льдинки и с веселым звоном падала на мраморные ступеньки ДК.

— Да какая нам в принципе разница?! Пусть будет хоть 100 лет, день все равно пропал. Давайте зайдем, хоть будет, потом что вспомнить и внукам рассказать. Тем более времени осталось пару часов, а тут девушки, ну в смысле — дамы должны быть однозначно. Не понравится, всегда свалить можно. Короче, хорош ломаться, как ни разу не целованные, пойдем, опозоримся и все. Где наша не пропадала?!

Не знаю, что на нас нашло в тот вечер, но спорить и сопротивляться безумному порыву нашего дурачка, было просто лень, да и любопытство, знаете ли, короче, мы почему-то поддались на доводы умалишенного Копыто и нехотя двинули за Виктором, который уверенно по-хозяйски распахнул массивную дверь и вошел в огромный холл ДК.

У заспанной старушки-гардеробщицы от удивления вывалилась вставная челюсть, когда она растерянно металась, принимая в раздевалке наши 20-ть шинелей. Добрая бабулька попыталась нас о чем-то предупредить или предостеречь, но уверенный тон Виктора свел на «нет» все ее благие намерения.

Раздевшись и старательно причесавшись, мы столпились у дверей, которые отделяли нас от зала, откуда доносилась размеренная и слегка заунывная музыка. Сделать решающий шаг — распахнуть массивную дверь, и войти в зал было непросто, совсем непросто. Валера Гнедовский вытолкнул Витю вперед и дружеским пинком ноги по костлявой заднице придал ему поступательный импульс. Копыто ничего не оставалось делать как, распахнув своим тщедушным тельцем настежь двери, влететь в просторный и ярко освещенный зал.

Никому из нас не хотелось показать свою робость или неуверенность, и мы дружно двинули следом. Нашему взору открылась идиллическая картина. В огромном зале с шикарным лакированным паркетом, с бронзовыми люстрами, висящими под потолком на внушительных цепях, находилось примерно около 100 человек мужчин и женщин, возрастом от 35 до, глубоко за 45–50. Мда, прозорливый Гнедовский был частично прав на счет поправки на возраст в более древний период.

На старомодной эстраде зала располагался звукооператор с весьма приличной аппаратурой и ведущая вечера — дама в длинном, до самого пола, элегантном парчовом платье со сложной многоэтажной прической на голове, которая своим видом очень напоминала Пизанскую башню.

Когда наша компашка ввалилась в зал, все присутствующие на вечере изумленно замерли, музыка затихла и наступила гнетущая тишина.

Представляю, как глупо выглядела эта сцена со стороны. Ведущая вечера беспомощно хлопала глазами, она поднеся микрофон к своим ярко накрашенным губам, открывала рот, но не находила нужных слов. Звукооператор тупо вертел в руках виниловые пластинки и старался не отрывать взгляда от проигрывателя. Все те — кому, если верить афише, было за 30-ть, в недоумении уставились на толпу молодцеватых, розовощеких курсантов, одинаковых как цыплята из инкубатора.

Мы сами уже с первой минуты пребывания в этом зале, поняли всю абсурдность нашего положения, и мысленно проклиная Витю Копыто. Глупо улыбаясь, ребята были готовы попятиться назад в раздевалку за шинелями и, включив форсаж, дать хода отсюда, чтобы потом на досуге намять бока нашему дорогому Витечке. А, скорее всего — лучше даже и похоронить его тихонечко, в ближайшем сугробе, пока совсем не опозорились.

Но, честь и хвала настоящим профессионалам своего дела. Уважаем! Ценим! Преклоняемся! Пытаемся учиться и стать такими же.