Арриго без слов занял место Конана на руле и был уже готов отдать команду об отплытии, как вдруг отчетливо раздались слова обещания.

— Король Конан! Договор будет заключен! Это был принц Конти. Голос его был тверд. В нем чувствовалась убежденность в готовности исполнить обещанное.

— Плывите, принц! — приказал Конак. — Иначе опоздаете к церемонии!

— Жордао — за борт! — рявкнул Арриго. — Вперед! — бросил он коротко экипажу лодки Конана.

Серхио подчинился. Деггу и Санхо перевалили мертвое тело через борт.

— Вперед! — мрачно распорядился метис. И «порой вельбер двинулся вслед за первым.

— Месьор Сотти! А вас я верну в Мессантию! — донеслось с первой лодки, ушедшей уже на два десятка локтей вверх по течению.

— Я и сам этому поспособствую, — криво усмехнулся аргосец. — Итак, сюзерен, нам предстоит воевать впятером с сотнями дикарей?

— Каждый разведчик на Западной Границе хоть раз в жизни проделывал подобное, — сдержанно пояснил Конан. И добавил: — Некоторые живы до сих пор.

— Ну, я-то обязательно выживу, бьюсь об заклад! — заявил немедленно Майлдаф. — У меня три сотни овец, и надо еще снести башку Мейкину. Я давно собирался. Он убил моего троюродного прадеда.

— Недавно у тебя было только двести пятьдесят овец, — заметил Евсевий. — Откуда взялись остальные?

— Пока мы здесь болтаем, родились еще три, — не спустил Майлдаф. — По-моему, нас уже нашли, — предположил он, как-то по-собачьи нюхая воздух.

Нюхать, правда, было вовсе необязательно: лай собак и без того отчетливо слышался со стороны озера.

Конан окинул взглядом берег.

— Вот дерево. Пристрелишь псов, — распорядился он, и Бриан, ухватившись за толстый нижний сук, легко, словно всю жизнь учился у Деггу лазить по деревьям, оказался на нем и полез выше.

— Сейчас мы разделимся, — продолжил Конан, прислушиваясь к звукам приближающейся погони. — И сделаем это так, чтобы каждого из нас они видели. Месьор Сотти пойдет вместе с Полагмаром, за ручей. Я и Евсевий — поодиночке. Евсевий — вверх по течению. Я — куда придется. Встретимся, если повезет, после заката, в том месте, где ручей входит в скалы.

— А я? — спросил откуда-то сверху Майлдаф.

— Я же сказал: пристрелишь псов. А дальше — делай что хочешь.

Кусты зашуршали. Черный кобель, вздыбив шерсть, поджав хвост и пригнув втянутую в мускулистые плечи голову, ощерившись, выбрался на поляну, опасливо попятился назад к кустам и, не осмелясь подойти близко, зарычал утробно, а потом хрипло и часто подвывая, залаял.

— Теперь они нас обязательно увидят, — убежденно высказался Сотти.

Градоначальник не боялся оравы врагов, но был напряжен перед схваткой с незнакомым противником в непривычных условиях.

Свистнула стрела. Пес взвизгнул, извернулся, пытаясь схватить зубами больно укусившее его в бок жало, упал, жалобно поскуливая, и издох.

— Собак было две, — сказал Конан. — С собаками они нас найдут; без них — может, и нет.

— Вот! — Полагмар вскинул руку, указывая на узкую прореху в стене зарослей. Оттуда злобно и одновременно боязливо горели два круглых желто-коричневых глаза. Но Майлдафу хватило и этого. Он сам не видел зверя, но заметил, куда показывает гандер. На этот раз собака не успела даже заскулить.

— Обидно, — вздохнул Сотти. — Хорошие собаки.

— Они специально натаскивают их на человека, — пояснил Конан. — Начинают с детей из чужих кланов, потом добираются до взрослых, когда собаки подрастут. Эти еще небольшие, нам повезло…

— Откуда ты знаешь, что у них нет больше собак? — немедленно поинтересовался Полагмар, прислушавшись к последней реплике монарха. Будучи заядлым охотником, барон имел представление о собачьих способностях.

— Чувствую, — усмехнулся король. — Охотников здесь нет: пищу жрецам приносят из других селений. А воинам охраны собаки без надобности — эти две были только для развлечения. Нам повезло…

С этими словами из чащи выпорхнула стрела и просвистела на локоть в стороне от Конана. Это был сигнал.

— И вправду повезло, — быстро сказал киммериец. — Нас увидели. Теперь — в стороны.

Не дожидаясь, пока из леса посыплются еще стрелы, Евсевий, ступая по-кошачьи не хуже Деггу, юркнул в высокую сухую траву, сопровождавшую ручей на всем протяжении его течения до самых скал.

Сотти изготовился было к бою, но барон Полагмар, не говоря ни слова, подхватил аргосца под руку и с легкостью, с какой бы вел в танце хрупкую даму, повлек того назад к воде.

«Сотти, конечно, не гандерландский медведь, — подумал Конан, — но похоже, что Хорса и на этот раз не наврал, что барон ходит на медведей в одиночку».

Сделав несколько широких неуклюжих шагов, Сотти высвободился и последовал за гандером, поняв всю несуразность своих первоначальных намерений. И действительно, отбиваться мечом от пиктских лучников, стоя на открытом месте, было самоубийственно. Перебравшись, поднимая фонтаны брызг, через воду, барон Полагмар и месьор Сотти, по грудь мокрые, стуча зубами — вода была терпимой только для Майлдафа — исчезли в зарослях противоположного берега.