Это было действительно так. Но тем хуже было для пьесы.

— Таких пьес еще не видали! — упивалась Нелли Рудольфовна.

И точно: таких не видали.

— Вы не представляете, что за сюжет!

Представить себе это было трудно… Эффектная — «на еврейский манер», как значилось в ремарке, — женщина соблазняет капитана дальнего плавания, с которым она познакомилась «в вихре развлекательного круиза». Она добивается — с «еврейской хитростью», как упорствовали авторские ремарки, — чтобы капитан оставил жену, двух детей и отправился вместе с ней, образно говоря, в самое дальнее свое плавание, бросив не только семью, но и отечество. Узнав об этом, жена, помешавшаяся от горя, убивает капитанским пистолетом его самого и себя, оставляя детей сиротами. Еврейка убывает в Израиль одна.

— Пусть вас не пугает обилие трупов, — убеждала Красовская. — В трагедиях у Шекспира нередко погибают вообще все главные действующие лица. До одного! И перед нами — тоже трагедия. Весьма современная! Вы знаете, сколько возникает смешанных браков? Лишь для того… чтобы пренебречь Родиной.

Художественный совет, очищенный от либеральной «афанасьевщины», понимал и одобрял Нелли Рудольфовну с полузвука. Инакомыслия, которое пресекалось в масштабе страны, она и в масштабе совета не допускала.

Находясь в климактерическом периоде, Нелли Рудольфовна помножила негативные свойства настигшего ее возраста на качества, которые сделали ее двойником Миледи.

Однажды брат сказал:

— Изучение эволюции и трансформации, — Игорь любил такие слова, — человеческого характера — любопытнейшая ветвь психологии.

Если так, о характере Нелли Рудольфовны следовало написать диссертацию. Эта диссертация показала бы, как под напором сложностей и агрессии обстоятельств человек становится своей противоположностью.

— За что она так ополчается против нас? — спросила как-то Даша Ивана Васильевича.

И он, не позволявший себе разглашать тайны чужих судеб, все-таки рассказал. Потому, что Даша его просила, и потому, что хотел остеречь ее.

Нелли приехала в Москву доброй девочкой.

Если бы в анкетах были вопросы «Даровита ли?», «Хороша ли собой?», она бы имела право отвечать: «Безусловно».

Смутило слегка ее отчество «Рудольфовна». Но Нелли объяснила, что в роду были немцы. Комиссия свободно вздохнула: немецкие предки минусом не являлись. Поскребли в затылках и по поводу фамилии «Крысовская». Оказалось, что и поляки в роду имелись. Но и поляки минусом не считались.

Произошло самое ошеломляющее событие в жизни Нелли: ее, девочку из Смоленска, сразу и без ходатайств зачислили в Институт театрального искусства. После краткой паузы настиг второй ошеломляющий факт: она влюбилась в Афанасьева. А потом разразилось землетрясение, которое сотрясало Нелли в течение всей ее жизни: Афанасьев в нее не влюбился. А увлекся «студенточкой» с факультета музыкальной комедии, «шансоньеткой», «дрыгоножкой», «певичкой», как позже Нелли стала именовать жену Афанасьева. Конечно, «шансоньетка», по мнению Нелли, не была достойна его внимания. Но, к несчастью, кто достоин, а кто не достоин, решала не Нелли, а он сам.

— Супруга Жан-Жака Руссо тоже была легкомысленной женщиной, — сообщил Игорь, когда мы с ним обсуждали эту историю. — Ничего… Это не помешало Руссо остаться Руссо.

Может, следуя примеру Жан-Жака, Афанасьев, студент первого курса, на «дрыгоножке» женился. Нелли казалось, что этим поступком он благородно пытался остановить ее, упредить, что никаких перспектив у нее нет. Он ни о чем таком и думать не думал… Но ревность, препятствия, тяжкость борьбы за него обманывали воображение и распаляли страсть.

Она болезненно интересовалась, какое количество ранних браков в стране распадается. А узнав, что процент очень велик и год от года растет, обрела уверенность, что еще может стать не только любящей, но и любимой. Если б разрушились вообще все ранние браки, она бы скрепя сердце, которое все еще было добрым, аплодировала такой разрухе.

Так как всеобщая разруха, однако, не наступала, Нелли вознамерилась покорить Афанасьева актерским триумфом. Сперва она простодушно рассчитывала лишь на природный дар и природой данную внешность. Но выяснилось, что этого недостаточно.

Ее обольщали, преследовали открыто и замаскированно… Предлагали сниматься в фильмах, которые, случалось, вовсе не собирались снимать. Постепенно она осознала, что должна будет получать гонорары в рублях, а платить «гонорары» — натурой. Быть возлюбленной ей всегда предлагали не иначе как во имя прекрасного. Банально повторяясь в приемах и методах, уверяли: чтобы помочь актрисе, в нее надо «проникнуть» (в переносном, но и буквальном смысле этого слова).

С весьма нетипичным для провинциальной девочки негодованием и решимостью Нелли отвергала все домогательства. Она старалась ненароком довести до сведения Афанасьева, что ее домогаются, а она отвергает. Но на эти сведения Ваня не реагировал. Она сохраняла верность возлюбленному, которого не было. Была лишь ее любовь — неразделенная и одинокая.