— Вы мне разрешите осмотреть?

— Конечно! Запал сапер вынул. Можете смотреть сколько угодно. Сегодня же я прикажу её отправить в Брянск! Я должен извиниться перед вами за то, что не отпустил вас туда. Но поймите мое настроение.

Соколов взял мину в руки. Килограмма три весу. Она, несомненно, была самодельной, но изготовлена неплохим мастером. Соколов обратил внимание на то, что уголки железных планок тщательно запилены, а под головки болтов аккуратно подложены шайбы.

— Завтра тоже будут боронить? — медленно спросил Соколов.

— Яволь! Пока партизаны не поймут, что все бесполезно! Я понимаю, вам жаль тех, кто будет боронить. Но во всем виноваты партизаны. У меня нет выхода. Я должен достроить аэродром.

— Скажите, господин комендант, что будет потом со всеми этими людьми? — Соколов показал за окно, где сквозь струи дождя темнели избы.

Штубе нахмурился. Потом, словно бы опомнившись, заулыбался.

— Вам я скажу. Эти люди могут понадобиться на другом строительстве.

— Итак, их выселят?

— Но здесь будет военный аэродром! — воскликнул Штубе. — Это естественно!

— Их увезут в Германию? — не отступал Соколов.

— Возможно, — быстро отрезал Штубе, показывая, что разговор ему перестал нравиться. — Предложить вам кофе, господин инженер-механик?

— В другой раз, если позволите. Большое спасибо за обед.

— Вам все ещё плохо?

— Да. Я пойду полежу? — полувопросительно сказал Соколов.

— Я вас не задерживаю, — сухо ответил Штубе. — Но завтра прошу заняться самоходкой, если вам станет лучше!

Соколов, прежде чем лечь, решил обойти мастерские. Все было в порядке. Станки работали как всегда.

— Самоходку ему подавай, — проворчал Соколов, чувствуя, как озноб снова сотрясает его. — Немного подождете, господин комендант! Мы ещё ею займемся!

Он уже хотел пойти к себе, но вспомнил, что ещё не видел сегодня Сверлилкина, и направился в его угол. Он любил наблюдать, как работает этот мастер, и поэтому тихонько подошел сзади — так, чтобы Сверлилкин не заметил его.

По-видимому, Сверлилкину было жарко, он скинул с себя рубаху и стоял у станка в голубой застиранной донельзя майке. Соколову была видна лысина на его голове, худые ключицы, тоненькие, как у мальчишки, руки.

Станок работал на полных оборотах. Визжала фреза, как дробь стучала по корыту огромная стружка. Сверлилкин смахивал с лица пот тыльной стороной ладони, хватал ключ и, сняв очередную шестерню, тут же устанавливал следующую для нарезки. Каждое его движение было точным и продуманным. Когда он, натуживаясь, закреплял гайку шпинделя, мышцы на его руках и плечах собирались в клубки, и в пройму майки Соколов видел, как резко выступали острые ребра, даже становилось немножко жутко, словно бы на станке работал скелет.

Соколов положил руку на плечо Сверлилкина и, закашлявшись, глухо проговорил:

— На пределе ведь ты, Михайлыч!

— Ничего, — отмахнулся тот. — Торчу пока!

Соколов заметил, что глаза у Сверлилкина красные, а лицо заострилось.

— Похоже, что не спал три дня?

— Бессонница. Как ночь, так сон долой, — ответил Сверлилкин, останавливая станок. Он еще раз вытер пот со лба, но уже ладонью, отчего по лбу протянулись черные полосы, и, глубоко вздохнув, спросил, видимо решившись:

— Что вы всё расспрашиваете! Спал не спал! МТС не МТС! Вам-то что? Я свое дело делаю, и всё. Не нравлюсь — увольте!

— «Увольте!» — передразнил Соколов. — Здесь знаешь как увольняют, а? Здесь троих уже уволили…

— Ну и меня валяйте, — вскипел Сверлилкин. — Чем так выспрашивать да вынюхивать! Тех отправили и меня валяйте! — крикнул он, меряя Соколова злым взглядом. От ярости он что есть силы рванул ключом гайку, ключ соскочил, и рука Сверлилкина чиркнула по острой фрезе.

Кровь моментально залила всю руку.

— Пошли в конторку! — крикнул Соколов. — Там у меня йод!

— Не надо, — поморщился Сверлилкин. — Без вашего йода как-нибудь. Мм-м, — простонал он; рана, видимо, была глубокой.

— Немедленно в конторку!

— Не надо. У меня в верстаке керосин есть. Мы по-своему лечимся. Принесите, если не трудно, — попросил Сверлилкин, зажимая рану другой рукой.

Соколов побежал к его верстаку, открыл один ящик, другой. Керосина не было.

— Внизу посмотрите! В нижнем ящике!

Соколов открыл нижний ящик. Баночка с керосином была здесь.