Шрифт:
Яша с трудам открыл мутные глаза, посмотрел прямо в голубые глаза девушки и засмеялся.
— Узнал? — спросила она.
— Чертики… вен… вон!.— закричал Яша, вскакивая с места и тыкая пальцем прямо в глаз девушке; в них опять прыгали знакомые черные фигурки, переплетались, Кйк черви, и высовывали красные языки.
— Дурак! — обругала девушка сумасшедшего, а потом достала из кармана пузырек с нашатырным спиртом, отсчитала в рюмку несколько капель, налила воды и подала неподвижно сидевшему Яше.— На, выпей…
— Водка?
— Да, водка…
Яша дрожащей рукой схватился за рюмку и опрокинул ее в рот; он даже не почувствовал, что такое выпил, а только тяжело вздохнул. Девушка подняла валявшуюся на полу гитару, настроила оборванную струну и села с гитарой на раскрытое в сад окно. Взяв несколько аккордов, она заиграла какую-то заунывную немецкую песню, ловко и отчетливо перебирая струны своими тонкими белыми пальцами. Потом немецкая песня перешла в разудалую цыганскую «Настасью»; девушка, отбросив белокурые волосы, падавшие на лоб, вполголоса за: пела:
Ты, Настасья, Ты, Настасья, Отворяй-ка ворота -Звуки музыки и пение заставили Яшу открыть глаза и поднять голову; он пришел в себя и долго смотрел то на свою комнату, то на сидевшую на окне девушку.
— Мантилья Карловна, это вы-с? — как-то нерешительно и конфузливо заговорил он, ощупывая свою мокрую голову.
— Я, Яша, а ты тут чего колобродишь? И не совестно тебе?.. а? Посмотри, какой у тебя голос…
— Голубушка, Мантилья Карловна, больше не буду,— зашептал Яша и бросился в ноги девушке.— Простите вы меня, дурака!
Он припал мокрой головой к ее юбкам и опять зашептал что-то такое совсем бессвязное.
— Як тебе за делом пришла… ах, отойди, пожалуйста! — брезгливо проговорила Матильда Карловна, подбирая юбки под себя.— Грязный весь…
— Ручку… ручку пожалуйте, а то не уйду! — повторял Яша с упрямством протрезвляющегося человека.
— Хорошо, на…
Яша припал к протянутой белой руке и долго целовал все пальчики по порядку, эти удивительно красивые пальцы с розовыми ногтями и просвечивавшей, точно атласной кожей.
— Да как вы сюда-то попали?., а? — удивлялся Яша, не йыпуская маленькой теплой ручки.
— Дело есть, Яша… Гуляла по саду и зашла проведать тебя. Ах, да, а где Ремянников? — спросила она серьезным тоном и, прищурив глаза, пытливо посмотрела прямо в глаза Яше, который все еще стоял перед ней на коленях.
— Где Федька? Да он все время здесь был… мы вместе пили, а потом уж я не помню…
— Врешь, подлец! — крикнула Матильда, и ее лицо покрылось розовыми пятна-ми.— Ты меня обманываешь…
— Ей-богу, вот сейчас провалиться, не вру… вместе пили, а потом все он ко мне приставал.
Кто он?
— Известно, кто: черненький этот…
— Да ты не заговаривай зубов-то, Яшка! — вспылила девушка и топнула ногой.— Не хочешь говорить правды, так я тебе сама скажу, где теперь Ремянников: он в Ключиках…
— У попа Андрона?
— Да у попа Андрона…
— Что же? Может быть, и там… Да, действительно там… Вспомнил. Он еще третьего дня собирался туда…
Девушка все время смотрела на Яшу пристальным взглядом и с величайшим трудом сдерживала кипевшее в ее груди негодование: она с таким удовольствием впилась бы своими белыми пальцами вот в эту самую пьяную рожу, если бы она не была ей нужна, нужна сейчас же… Но Матильда пересилила себя и постаралась улыбнуться своей ласковой, чудной улыбкой, как умела смеяться в этом доме только она одна.
— Вот что, Яша, я тебя, знаешь, всегда любила,— заговорила девушка с деланной ласковостью.— И ты должен исполнить для меня одно маленькое поручение… Исполнишь?
— А водки дашь? — грубо спросил Яша, прищуривая свои черные глаза.
— И водки дам и денег… сделаешь?
— Все сделаю, Мантилья Карловна.
— Отлично.. Только водки я тебе дам потом, а теперь всего одну рюмочку.
Яша тяжело вздохнул и вперед согласился на все, только одну бы рюмочку… У него голова была тяжелее пудовой гири. Матильда сходила за водкой и подала Яше рюмочку из собственных рук; в водку опять было примешано несколько капель нашатырного спирта, но Яша ничего не заметил, а только поморщился.
— Мы до вечера пробудем здесь, а вечером отправимся,— говорила Матильда, опять усаживаясь с гитарой на окно.
— Куда?
— Уж это мое дело.
— А Евграф Павлыч?.. Надо спроситься.
Матильда посмотрела на Яшу улыбающимся взглядом и только засмеялась..
— В самом деле, как же с Евграфом Павлычем? — допрашивал Яша, напрасно стараясь сохранить равновесие.— Ведь он, ежели узнает, живого не оставит… А вдруг спросит?
— Этакой ты дурак, Яшка; уж если я сказала, что не спросит,— значит, не спросит… Понял?