Чакмар пристал к нам на третий или четвертый день. Мне казалось, что мы прошли чуть ли не половину пути, но каждый раз, оборачиваясь назад, я видел скалы. Они становились все меньше и меньше, но не исчезали - караван шел медленно, так, что даже старые и больные могли догнать его, если отставали передохнуть. Ну, а здоровым, как выяснилось, это и вовсе не составляло труда.

Ближе к вечеру, в ожидании сигнала на привал, мы брели, лениво переговариваясь с Беспалым. От его монотонного голоса я чуть было не заснул на ходу, но, вздрогнув, встрепенулся, обнаружив, что Беспалый говорит не со мной и не с техником, и кто-то отвечает ему пронзительными голосом.

Рядом с рыбаком семенил мелкий оборванец лет семи. Мальчуган, закутанный в немыслимо грязные тряпки, требовательно дергал за край безрукавки Саама и выразительно шевелил большим и указательным пальцами. Воистину, универсальный жест. Куда бы ни забрело племя человеческое в своих звездных скитаниях, везде это означало одно и то же. И если когда-нибудь след людской исчезнет в мирах, то памятником сгинувшему роду станет изображение двух пальцев, елозящих друг по другу в вечном требовании мзды за услугу.

– Что такое?
– спросил я, зевнув.

– Дурные вести, - пробормотал Беспалый, настороженно озираясь по сторонам.
– Помнишь уговор? Ты помогаешь мне, я - тебе.

– Помню. В чем дело-то?

– Ну-ка, повтори, что сказал, - рыбак положил свою тяжелую ладонь на плечо мальчика.

– Сегодня к каравану пристал сердитый дед, а с ним трое. Дед ищет человека без мизинца и чужаков с маленьким ребенком.

– Быстро он нас догнал, - нахмурился техник.
– Ползем, как сонные улитки. Ничего, их четверо, нас шестеро, настучим твоему родителю по лысине, угомонится, отстанет.

– Мне драться с отцом нельзя, - сказал Саам.
– И Гинтару нельзя. Дадух из соседней деревни, но его могут узнать. Вам можно.

– А вдруг не справимся. Папаша твой - мужик крепкий, да и с ним, наверное, не слабаки. Эй, малец, какие из себя те другие, что с дедом пришли? Сбегай к ним, послушай, о чем говорят. Давай, давай!

Мальчик смерил его с ног до головы оценивающим взглядом и сунул под нос техника раскрытую ладонь.

– Денег хочет, - простодушно пояснил рыбак.

– Ну, так дай ему денег, - ответил Керби.
– Твой родич, ты и плати.

Беспалый закряхтел, что-то вякнул насчет бесстыжих и неблагодарных беглецов, на это техник холодно заметил, что он-то как раз уходя из деревни ничего чужого не прихватывал. Ножи, одеяла и кое-какая мелкая утварь не в счет, подумал я, да и то, если оценить, сколько добра мы оставили в брошенных палатках - баланс будет в нашу пользу.

За три монеты Чакмар согласился стать нашими глазами и ушами, и пятки его замелькали в пыли. Саам проводил мальчика тоскливым взглядом, в котором читалось прощание с кровными, а потом взял вьюка под уздцы и повел в голову каравана.

Тут паломники затянули вечернюю молитву, возвещая привал. Шествие остановилось. Кое-кто еще брел, по инерции переставляя ноги, но уже забегали продавцы хвороста, раздался звон и лязг котлов, устанавливаемых на треножники, отозвались бурчанием животы изголодавшихся, закричали пастухи, подгоняя стада ближе к дороге и котлам, а над головами поднялись шесты для шатров…

Уже за полночь, когда кривобокая тусклая луна повисла над головами, вернулся Чакмар и заговорщицки прошептал, что наши преследователи сейчас бродят между кострами, присматриваясь к сидящим и лежащим.

– Они заглянули под платок жене раздатчика Гагуца, - хихикнул мальчик.
– Гагуц чуть не убил их черпаком.

– Где этот Гагуц?
– спросил Беспалый.
– Далеко, близко?

– Там, недалеко, - Чакмар махнул рукой в сторону светлых пятен от угасающих костров.
– Они в драке с Гагуцем пустые котлы опрокинули, вот звону было!

Наша маленькая группа спряталась, как смогла, забившись в узкую щель между двумя большими шатрами паломников. Слуги паломников неодобрительно косились на нас, но не ругались и не гнали. Сквозь плотную ткань были слышны тихие разговоры, заунывное пение чередовалось с бульканьем, кто-то негромко подсчитывал не то доходы, не то убытки, а тонкий храп вплетался в эти звуки, соединяя их в гармонию ночного покоя.

У нас же с покоем выходило скверно. Катарина дремала на моих руках, остальные сидели на корточках и внимательно слушали Чакмара.

– Сюда идут, - сказал он.
– К утру или раньше доберутся.

– Обочиной можно незаметно перебраться в хвост каравана, - задумчиво сказал Керби.
– А потом обратно. Будем долго бегать туда-сюда, пока Маасу не надоест. Я так вот понимаю, что надолго деревню оставлять ему неохота, да?

– А ему долго и не надо, - отозвался Гинтар.
– Утром он по дороге обгонит всех до первого холмика, а мимо него потом весь караван и пройдет. Долго не побегаешь.