Внутри особняка было просторно и кричаще богато. Все здесь словно застряло в поздних девяностых, когда хозяин почувствовал запах денег, а вкус еще только пытался догнать амбиции. Холодный и дорогой мраморный пол, лестница с вычурными перилами из темного дерева, тяжелые бархатные шторы, как в оперном театре. Повсюду золоченые рамы, инкрустации, лепнина. На стенах висели многочисленные картины. Стефан с интересом отметил как оригиналы XIX века, перемешанные с дорогими копиями, так и пару вполне приличных работ модерна.

Кузнецов любил хвастаться, это было видно. Но нельзя не признать: безвкусицей тут не пахло. Все было подобрано руками тех, кто знал, что делает, даже если хозяин просто кивал в ответ на слово «эксклюзив». Ладно, стоит отдать должное этому денежному мешку: он хотя бы понимал, что некоторые вещи лучше доверить профессионалам.

Лина с видом уверенной светской львицы прохаживалась между гостями, едва касаясь пола каблуками, будто была хозяйкой этого дома. Стефан держался немного позади, как спутник, сопровождающий даму. Они уже миновали прихожую и направились в большой зал, где собирались гости.

– Господин Яновский? – вдруг окликнул чей-то голос с легким немецким акцентом. – Вот уж кого не ожидал увидеть!

Стефан обернулся, чувствуя, как сердце пропустило удар. Навстречу шагал высокий мужчина лет сорока с плотной фигурой, темными, чуть седеющими висками и добродушной улыбкой.

– Михаэль, – сдержанно улыбнулся Стефан. Ладно, ничего страшного. Он ведь допускал, что может встретить на этом приеме кого-то из знакомых, как встречал на тех, куда действительно был приглашен.

– Михаэль Гольц, – представил внезапный знакомый себя Лине, не сильно обращая внимания на правила приличия. – Мы со Стефаном познакомились на одной конференции в Берлине. Хотя это было… лет шесть назад?

– Семь, – уточнил Стефан, подав ему руку. – Это Ангелина, моя девушка. А ты, как всегда, внезапен. Не знал, что ты теперь в Москве.

– Я ненадолго, – махнул рукой Михаэль. – Приехал с делегацией из Геттингена. Кузнецов попросил кое-что оценить. Заодно надеюсь поторговаться по некоторым вещам, которые меня давно волнуют. Мне говорили, ты теперь не появляешься на таких вечерах, я рад, что все изменилось. Кстати, еще не было возможности выразить тебе соболезнования, так что прими их сейчас. Вижу, жизнь начинает налаживаться.

Гольц улыбнулся и даже чуть поклонился Лине. Та одарила его сдержанной улыбкой, а Стефан сказал:

– Бывают такие приглашения, от которых нельзя отказаться.

Гольц на мгновение прищурился, словно что-то уловил, но промолчал. Повернулся к Лине:

– А вы, прелестная леди, искусствовед? Или тоже историк, как наш общий знакомый?

– Почти, – улыбнулась Лина.

– Ну что ж, не буду отвлекать, – опять поклонился Михаэль. – Еще нужно решить кое-какие дела. Если увидишь меня около бара, подходи. У них тут очень неплохое вино.

Он исчез в толпе, а Стефан переглянулся с Линой:

– Видишь? Уже начинаются подозрения.

– Все под контролем, – беззаботно махнула рукой та. – Только не забывай улыбаться. Ты уж слишком напряжен.

Будто специально для того, чтобы Стефан мог снять напряжение, перед ними вдруг появился поднос с шампанским. Стефан сначала взял бокал, а потом взглянул на ту, что держала поднос. Белая рубашка, черный жилет, черные брюки. Рыжие волосы убраны в пучок, но недостаточно строгий и хорошо скрывающий наушник в ухе. Прозрачно-голубые глаза смотрят прямо, на губах играет профессиональная полуулыбка. В этой сдержанной официантке сложно было узнать ту бешеную девицу, которая неделю назад чуть не задушила его ремнем безопасности, а перед этим умудрилась удрать от двух головорезов. Синяки и ссадины почти прошли, а их следы скрывал макияж, оба глаза теперь были нормального размера.

Стефан подал один бокал своей спутнице, себе взял второй, коротко кивнул. Лу тоже едва заметно кивнула в ответ и тут же отошла к следующим гостям, чтобы не вызывать подозрений.

Толпа гостей постепенно густела. Официанты двигались с подносами как по отрепетированной схеме, музыка из шатра перекликалась с тихими переливами камерной классики, доносившейся из динамиков внутри дома. Стефан с Линой держались чуть в стороне, делая вид, что ищут знакомых, хотя на самом деле Стефан всеми способами старался этого избежать. Он уже видел издалека еще несколько человек, которых знал, и переживал, что они, как и Михаэль Гольц, могут быть удивлены его присутствием.

Спустя примерно час в зале появился наконец хозяин дома, до этого развлекавший гостей снаружи: мужчина лет пятидесяти, полный, с густыми седыми волосами и загаром, который бывает у тех, кто предпочитает проводить лето не на даче, а в Тоскане. На нем был белый пиджак с черным платком в нагрудном кармане, и вся его фигура источала уверенность в себе и удовольствие от происходящего.

– Дамы и господа! – громко проговорил он, подняв бокал и приковывая к себе внимание. – Благодарю вас, что нашли время и приехали. Сегодняшний вечер не только повод отпраздновать – хотя и это, конечно, приятно, – но и возможность поделиться тем, что дорого моему сердцу.