— Да сами помолчите, чёрт вас дери. Слушать противно. Из благочиния небось?

— Не из, а я и был Благочинием! Региональный комиссар! — задрал он нос.

— А чего же у корпоратов, преступников перед Империей забыл?

— Это ты и твои бандиты — преступники, — гадко оскалился он. — Или трупы. Мехов, я скажу в последний раз: Там — ПВО. Там — ракетные установки, самоходные гаубицы, и мины, кстати, — тыкал он пальцем. — Ты дал нам полчаса, и теперь у тебя путь в суд или на тот свет. Сдашься — обещаю ходатайствовать…

— Обещаешь?! — искренне, в голос, засмеялся я.

— Гараж твой вот-вот будет захвачен! — побагровел он от гнева.

— Угу. У меня ПРЯМАЯ СВЯЗЬ с моей штаб-квартирой, — со смешком отметил я.

— Всё, видно упорствующего негодяя. У тебя минута… — на этом я прищёлкнул пальцами.

А часть крыши завода просто рассыпалась, показывая три броневика, сияющие коронными разрядами. И, через секунду, с сиянием и свистом, в небо взлетел и полетел по дуге вдаль самосвал.

Довольно занятное было решение, из ручных… точнее наплечных разгонников сделать магнитную катапульту. Людей она бы сначала сожгла ЭМ-полем, как, собственно, сгорели броневики — просто оплавились, пережгли электронику, из той, что я с них не снял.

Но вот самосвал долетит до Свалки. И все расчёты показывают, что кузов с астероидом уцелеет. Сам астероид разобьётся, от самосвала останется этот самый кузов… Но всё там, где надо. А Левиафан уже спешит к точке падения.

— Полминуты! — побагровев, занёс руку бывший благочинец.

— А ты знаешь, что на расстоянии трёх километров подлётное время снаряда Гугнира — три секунды?

— Не беспокойся, тебя накроет с запасом…

— Угу. У тебя их нет, — сообщил я, выхватывая Напильник, нанося удар.

И попал. Но этот урод был профессионалом: он сделал единственное, что не позволило мне рассечь его на две половины. Он нанизался на клинок, рывком ко мне, и упал буквально под ноги, разрубленный наполовину, но живой.

Хотя не сдохнуть, с вывернутым как цветок лёгким затруднительно. Но возможности добить его у меня уже не было: я свёл руки, активируя все артефакты защиты…

И в меня ударили снаряды Гугниров. Кстати, охранников они прошили неоднократно — их жизнь никто не берёг.

Но я, если бы не Щит Жизни, точно бы сдох! Более того, даже с ним мне к чёрту вывихнуло руку разнонаправленными ударами снарядов, ну и просто вбило в развалины завода…

— Ох, болезненно, — признал я, поднимаясь.

— Псих, — хмыкнул Кирпич. — Прорываемся?

— Да.

Последнее получилось… даже слегка обидно, как просто. Эти типы приготовились именно уничтожать нас в заводе. Причём стараясь не повредить астероид, на который точили зуб…

В общем, мы просто вкатали маломощные ракетные установки в асфальт вместе с охраной, и спокойно направились к Гаражу. Несколько взрывов от ракет, сбитых системами ПРО, нас не впечатлило.

И, через двадцать минут, мы без потерь и даже с несколькими захваченными пазузу ракетными установками (ну, не пропадать же добру) въехали в Гараж.

Головной военно-транспортный флаер корпорации Коршун, Свалка, Нижний город, Новгород

Крыло Сапсана на высокой скорости прочёсывало Свалку. Приказ был однозначен: найти и доставить в Корпорацию остатки астероида в остатках грузовика корпорации Гараж. В выполнимости приказа Сапсан сомневался. Не потому, что флаеры крыла не справятся — совокупная грузоподъёмность была полсотни тонн, а совместная транспортировка отработана идеально.

И не из-за противодействия — оружия, причём летального, как и прочной брони флаерам хватало.

Нет, просто получив данные о траектории, Сапсан был почти уверен: от грузовика и груза остались одни обломки, которые они не отличат от мусора Свалки. Впрочем, уверенность — уверенностью, а приказ — приказом, так что крыло на бреющем полёте прочёсывало квадрат за квадратом.

— Есть! — вдруг послышался доклад.

И, чрез минуту, Сапсан любовался зрелищем, в которое не слишком верил. Но оно было: покорёженный кузов, фактически в несколько гнутых и ломаных слоёв охватывающий груз.

— Третий — прикрывай. Спускаемся, готовим захваты, — распорядился он.

Шесть флаеров из семи спустились, зависнув буквально в метре над свалкой. Выпустили захваты, и тут…

— Трево… — раздался панический крик третьего, а перед глазами Сапсана, замедленно как во сне, появилось невозможное. С неба на них опускалась огромная, ощеренная зубами гора металла!

И замедленная она была только в восприятии Сапсана: на самом деле Левиафан падал на них с ускорением свободного падения. Третий попробовал катапультироваться — и его кресло, не успев раскрыть парашют, буквально размазалось об опускающуюся гору.