– Мой благородный отец, мне крайне неприятно противоречить вам, – ответил Франц Эккарт, – но в папках печатни, которой вы владеете в Генуе на паях с моим дядей Феррандо, находится карта, показывающая совсем другое.

Франсуа повернулся к Жаку Адальберту, который заметно смутился.

– Мы напечатали карту в Генуе?

– Нет, отец, пока нет. Нам принес ее некто Паоло Тосканелли, который попросил сделать гравюру, однако затем передумал. Впрочем, я успел выгравировать ее на дереве и сохранил эту заготовку и один пробный оттиск. Тосканелли забрал оригинал.

– Ты изучил эту карту?

– Да, на ней и в самом деле показаны земли, будто бы существующие за Геркулесовыми столбами.

Франц Эккарт сопровождал Франсуа во время одной из поездок в Геную. Увлекаясь всем, что имело отношение к книгопечатанию, он совал нос повсюду и обнаружил в архивах карту.

Франсуа не мог скрыть удивления.

– И звезды говорят, что эти земли будут открыты? – спросил он Франца Эккарта.

Кроме Жанны и Об, никто больше не слушал разговор, поскольку звезды и география мало кого интересовали.

– В нынешнем году, – ответил юноша.

Он выглядел очень утомленным. Жанна положила руку ему на плечо.

Это был вечер в канун Иванова дня.

После ужина гости вышли посмотреть на костры, разведенные на холмах в честь самой короткой ночи в году.

Жанна, Жозеф, Франсуа, Жак Адальберт, Об и Франц Эккарт поднялись на вершину холма, чтобы полюбоваться огненным празднеством. Босоногие юноши и девушки плясали вокруг костров.

Пылающие искры взлетали вверх и превращались в звезды. Небо походило на бархатный плащ, усеянный золотыми и серебряными блестками.

Люди приветствовали солнце, почти скрывшееся за горизонтом. Они возносили хвалу жизни, предлагая ей то, что служило ее символом, – огонь.

Граф тоже приказал развести костер перед замком, слуги и крестьяне пустились в пляс. Жанна смотрела на них с холма. Ей вдруг почудилось, что она сама – звезда, летящая в истории мира. Глаза у нее наполнились слезами. Жозеф сжал ее в объятиях. Отблески огня танцевали у них в зрачках.

– Это древний праздник, – сказал Жозеф. – Языческий.

– Не важно, какие имена носят боги, – пробормотал Франц Эккарт.

Жанна с любопытством повернулась к нему. Но он смотрел на небо.

Через три недели Иннокентий VIII внезапно занемог. Три дня спустя гонец из Рима известил об этом епископа Гейдельбергского, который приходился двоюродным братом графине Гольхейм. В замке новость узнали быстро, двадцать пятого июля 1492 года, иными словами – в тот день, когда владыка христиан предстал перед своим Творцом.

Известие сопровождалось ужасающими рассказами о неком еврейском враче, который попытался спасти больного, перелив в его изношенные вены кровь троих молодых людей, вскоре скончавшихся. Итак, вместо одной смерти произошли четыре.

Все вспомнили о предсказании Франца Эккарта.

Потрясенный Франсуа зашел к нему в павильон. Был полдень, душная жара предвещала грозу.

– Что вас так взволновало, отец? – спросил Франц Эккарт. – Один папа умирает, его сменяет другой, который тоже не вечен. Вы никогда не увидите последнего из его преемников.

Франсуа безмолвно и тревожно смотрел на молодого человека:

– Ты увидел это в звездах?

– Если бы я знал заранее, что вы так расстроитесь, придержал бы язык. Прошу вас простить меня за нескромность.

– Речь идет не о моем расстройстве или твоей предполагаемой нескромности, но о тех вещах, которые ты угадываешь по звездам. Ты, стало быть, проник в тайны Господа?

– В своей бесконечной доброте Он, видимо, позволяет мне получить крупицу его бесконечного знания.

– Ты знаешь, что рискуешь быть обвиненным в колдовстве?

– Хочу надеяться, что Господь подобного не допустит, а люди поймут, что в моих исследованиях нет ничего злокозненного.

Франсуа помолчал, стараясь проникнуть сквозь бесстрастную маску сына, в котором находил все меньше сходства с собой.

– Ты сознаешь, какой властью обладаешь?

– Все согласятся, что я использую ее весьма скромно, – с улыбкой ответил Франц Эккарт, обводя рукой свое жилище.

– Что еще ты увидел?

– Про нынешний год я говорил вчера. Папская власть пострадает из-за безобразных выходок сына нового папы. И будут открыты земли за Геркулесовыми столбами. Наконец, в ближайшем будущем французская корона после эфемерных успехов окажется в очень неприятном положении. Она потеряет захваченные территории.