— Сделаю, — кивнул Дитц.

— А я поеду в отель. Мне очень не понравилось, как убийца вошел в номер убитой. Если это был ее знакомый, значит, она сама должна была открыть ему дверь, и тогда все в порядке. Но почему тогда он стрелял из другой комнаты? Боялся к ней подойти ближе? Не может быть. Потом он подошел и сделал контрольный выстрел, стоя совсем рядом. Для этого нужно иметь крепкие нервы. Если бы он был в номере достаточно долгое время, он бы успел подойти к женщине поближе и сделать выстрелы не из другой комнаты. Но характер выстрелов и местоположение трупа указывают, что он вошел в номер и, пройдя в комнату, неожиданно увидел свою жертву. А она — его, и в этот момент он дважды выстрелил, применив оружие с глушителем, после чего и сделал контрольный. Но если это так, как он сумел войти в номер? Шварц сама отдала ему свою карточку? Не похоже. Мы нашли магнитную карточку-ключ на ее тумбочке.

— Может, убийца потом положил карточку на тумбочку, — предположил Дитц.

— А как тогда вошла сама фрау Шварц? — возразил Крюгер. — Не получается. Я уже проверялвнизу. Она выходила после оформления и возвращалась снова. И не просила дать ей запасную карточку. Если бы она потеряла свою, шифр в замке был бы моментально изменен, а этого не было сделано.

— Действительно, не получается, — согласился Нигбур. — Может, кто-то успел снять копию там, где она была.

— И сделать такую карточку? — кивнул Крюгер. — Ты представляешь, какая это работа? Здесь работали настоящие профессионалы. И карточка, и убийство с контрольным выстрелом, и расчетливо пробитая шина — никаких других доказательств больше не нужно. Раз работали профессионалы, значит, им очень важно было устранить и Штенгеля, и фрау Шварц одновременно. Что-то такое знали эти двое. Это нечто было причиной их смерти. И наша задача состоит в том, чтобы найти это что-то. Иначе мы убийц никогда не обнаружим. Это заказные убийства, так, по-моему, говорят сами русские.

— Так, — кивнул Нигбур, — такие преступления, как правило, не раскрываются.

— Из какого оружия стреляли? — спросил Крюгер у Дитца. — Идентификацию провели?

— Конечно. «Вальтер», но с глушителем. Это как раз последний вариант. Такие есть на вооружении наших спец подразделений. А проверял, оружие у нас не зарегистрировано, такого оружия нет и в наших компьютерах. Может, нужно проверить в Интерполе?

— Вот и поезжай в местное бюро Интерпола, — согласился Крюгер, — там есть герр Хетгесс, он был заместителем Штенгеля. Он тебе и поможет. Но только после того, как найдешь и поговоришь с фрау Виммер. Если понадобится, свяжись с полицией Франкфурта, пусть окажут содействие.

— Сначала нужно ей позвонить, — буркнул Дитц, выходя из кабинета.

— Молодой еще, — проводил его взглядом Нигбур.

— Будешь звонить в Москву? — спросил Крюгер.

— Конечно, буду, там, правда, всех поменяли. Но постараюсь узнать про эту Шварц. Если пошлем запрос через посольство, ответ придет через год. Может, мне лучше полететь?

— Думаешь, мне дадут такие деньги? — спросил Крюгер. — Чем я объясню твою командировку?

— Особых денег не нужно. Я могу на поезде проехать через Польшу в Москву и обратно. А там за два дня постараюсь узнать, почему эта фрау так быстро вышла на свободу. Иначе не выйдет. Я с ними работал много. Если будут официальные каналы, наше расследование затянется на несколько лет. Этидипломаты будут переписываться несколько по поводу каждого слова в письмах и затянут нам все дело.

— Может, ты и прав, — согласился Крюгер, — но пока у нас нет реальных оснований для этой командировки. Вышла раньше срока. Ну и что? У них была амнистия, и ее выпустили. Это мы с тобой понимаем, что так не бывает. Знаем их правила, их законы. Никому другому этого объяснить нельзя. На основании этого тебе просто не подпишут документов и не дадут разрешение на выезд в Москву. Иди и ищи телефон Министерства внутренних дел России. Если, мы дадим официальный запрос по факсу. Хотя не думаю, чтоим очень понравится такой запрос.

— В том-то все и дело, — пробормотал Нигбур.

И в этот момент в кабинет вошел Мюллер. На него жалко было смотреть. Он, очевидно, выехав на место происшествия, лазил под дождем, ища следы неизвестного убийцы. И не скрывал своего разочарования неудачной поездкой. Мюллер прямо в плаще сел за стол.

— Начальство приказало объединить наши усилия, — пробормотал он устало, — ты уже знаешь?

— Мне никто не говорил, — равнодушно ответил Крюгер.

— Еще скажут. — Мюллер достал платок, вытер мокрый лоб. — Черт бы их всех побрал! Два часа лазил под дождем на месте аварии, и ничего. Там давно все размыло, а рядом несколько домов, и жители клянутся, что ничего не видели.

— Вполне возможно, — кивнул Крюгер, — рано утром все спешили на работу. Никто особенно не приглядывался.

— Я пойду, шеф, — сказал Нигбур.

— Как он работает? — спросил Мюллер после ухода Нигбура.

— Нормально, — сделал непроницаемое лицо Крюгер.

— Не доверяю этим коммунистам, — презрительно произнес Мюллер, — все они там, на Востоке, были советскими агентами.

— Он никогда не был членом партии Хонеккера, — возразил Крюгер, — и не все там были агентами, иначе они не стали бы рушить стену с той стороны. И, самое главное, он хороший полицейский, это важнее всего.

— Черт с ним, — махнул Мюллер, — он твой помощник, а не мой. Сейчас тебе позвонят и сообщат о решении объединить две наши группы.

— Значит, будем работать вместе, — ровным голосом произнес Крюгер, хотя подобная перспектива его не могла радовать.

— Вот именно. Они считают, что все эти убийства связаны друг с другом и с русской мафией. Поэтому тебя делают старшим группы, а меня — твоим заместителем.

— Просто на меня возлагают больше ответственности, — заметил Крюгер, взяв карандаш, — а мы до сих пор не знаем, как убийца попал в номер Ирины Шварц.