— Давайте вернемся к этому беглому каторжнику. У него должно было быть какое-то имя. Каллиган должен был как-то его называть.

— Не помню.

— Постарайтесь вспомнить.

Она посмотрела в сторону окна. Лицо ее было мрачным.

— Он называл его Плечистый. По-моему, точно, Плечистый.

— А у него была фамилия?

— Не помню. Не думаю, чтобы Каллиган называл мне его фамилию.

— А как он выглядел?

— Это был большой человек с темными волосами. Я, в общем-то, никогда не видела его при дневном свете.

— А почему вы думаете, что это он убил Брауна?

Она ответила тихим голосом, чтобы даже ее дом не мог ее слышать.

— Я слышала, как они спорили той ночью. Они сидели на улице в моей машине и спорили о деньгах. Этот человек сказал, что он убьет Пита тоже, если тот ему не уступит. Я слышала это. Стены в домике, где мы жили, были очень тонкими, как бумага. И у этого Плечистого был резкий голос. Все было слышно. Он хотел взять себе все деньги и большую часть драгоценностей.

Пит же сказал, что это будет несправедливо. Ведь это он рассказал ему о деньгах и драгоценностях, поэтому они должны поделить поровну. Ему тоже нужны были деньги.

И это точно. Ему всегда нужны были деньги. Он сказал, что пара краденых рубинов — это ничто. Поэтому я и догадалась, что произошло. У миссис Браун были такие крупные красные серьги. Я всегда думала, что это стекло. Но это были рубины.

— Куда же они делись, эти рубины?

— Их взял этот человек. Он должен был их взять. А Каллиган получил часть денег. Я так думаю. Потому что некоторое время он шиковал.

— А вы спрашивали у него, откуда у него деньги?

— Нет. Я боялась.

— Боялись Каллигана?

— Не столько Каллигана. — Она хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Она схватилась за горло рукой, как бы стараясь освободить их. — Я боялась правды, боялась, что он скажет мне то, о чем я думала. Этот спор, который я слышала ночью. Я пыталась себя убедить, что это был сон. Я тогда любила Каллигана и не хотела верить, что он преступник. И боялась за себя.

— Вы имеете в виду, что боялись потому, что не сообщили в полицию?

— И это тоже. Но я сделала еще хуже. Во всем я виновата. И это у меня на совести уже более двадцати лет. Это моя вина. Я должна была молчать, а я распустила язык. — Она посмотрела на меня снизу вверх. В глазах у нее светилась боль. — Может быть, мне и сейчас следовало молчать?

— А почему вы во всем виноваты?

Она еще ниже опустила голову. Глаз ее не было видно.

— Это я рассказала Каллигану, что у них есть деньги. Мистер Браун хранил их в своей комнате в железной коробке. Я увидела их, когда он платил мне за работу. Там было несколько тысяч. И я рассказала об этом моему мужу... Каллигану. Лучше бы я проглотила свой язык. — Она медленно подняла голову. — Вот и все.

— А Браун говорил вам, откуда у него деньги?

— Нет. Один раз он пошутил, что украл эти деньги. Но такого быть не могло. Он не мог этого сделать, не такой он был человек.

— А какой?

— Мистер Браун был джентльменом, во всяком случае, раньше, пока не женился на этой своей жене. Не знаю, что он в ней нашел, за исключением хорошенького личика. Она набитая дура, если хотите знать. А он был очень образованным. Он все знал и мог долго рассказывать об этом.

Она вздохнула. Наконец-то до нее дошло то, что произошло.

— Они отрезали ему голову? — Она спрашивала не меня, а свои переживания, нахлынувшие на нее из прошлого.

— До смерти или после, мы этого не знаем. Вы сказали, что больше не возвращались в этот дом?

— Не возвращалась. Мы уехали в Сан-Франциско, где жили раньше.

— А не знаете, куда делась остальная семья — жена и сын?

Она покачала головой.

— Я старалась о них не думать. А что с ними произошло?

— Точно не знаю, но думаю, они уехали на восток. Во всяком случае, кажется, они остались живы.

— Слава Богу, — она попыталась улыбнуться и не смогла. Глаза ее все еще были напряженными от тягостных воспоминаний. Она посмотрела на стены своей гостиной, как будто они были сделаны из прозрачного стекла.

— Думаю, вы задаете себе вопрос, что я за женщина? Как я могла таким образом убежать от своей пациентки? Не думайте, что я сама не мучаюсь этим. Чуть не сошла с ума той зимой. Просыпалась среди ночи, слушала дыхание Каллигана и молила Бога, чтобы он умер. Но я еще прожила с ним после этого пять лет. Потом развелась.

— Теперь он умер.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы могли нанять убийцу. Он угрожал вам, хотел нарушить ваше спокойствие. А вам есть что терять.

Я не верил в это, но хотел увидеть, как она прореагирует.