— Ой как смешно. Я ведь как раз занимаюсь чаем. Разве не смешно?

— Да, — вежливо ответил Сэм с таким видом, будто бы для него в этом мире ничего смешного больше быть не может.

— Ох, малыш, ты совсем замерз. Хочешь горячего молока? Мне кажется, у нас где-то есть шоколадный «Несквик», и это может быть тебе интересно.

— Да, пожалуйста, — сказал он и с трагическим видом пошел за ней на кухню. Элвис тоже пошел с ними, уважительно приотстав.

Адель достала несколько больших листов бумаги для рисования, детские краски и кисточки и пластиковую баночку с волшебной крышкой, которая не давала воде вытечь, даже если перевернуть баночку. В свои семь Сэм уже был знатоком дизайна. Адель оставила его за кухонным столом с кружкой горячего шоколада, на боку которой было написано: «А где львы?» (львы были на дне).

Накинула теплую куртку и понесла чай Джеймсу. Подойдя к нему, Адель остановилась, и дрожь снова пробежала по ее телу: у его ног валялись какие-то крупные белые предметы, в которых даже издалека можно было безошибочно узнать кости. Одну он держал в руке и счищал с нее грязь.

«Не прикасайся к ним!» — беззвучно крикнула она. Он поднял на нее глаза (виноватые, она подумала: почему у тебя такой виноватый взгляд?) и помахал ей костью.

— Джимми? — спросила она, протягивая ему чай. — Что это такое?

— Не знаю. Но их тут полно.

— Это...

— Овечьи. Овечьи кости.

— Ты уверен?

— Ну, либо овечьи кости, либо это останки карликов.

Или детей, подумала она и почувствовала, что у нее начинает кружиться голова.

— Все веселее и веселее, — сказала она. — На фига им понадобилось хоронить здесь карликов, Джи-и-и-и-и-им? — протянула она со своим деревенским бристольским акцентом. Акцентом своих родителей.

— Ну, ты же знаешь, дере-евня, — протянул он в ответ.

Она не отводила взгляда от разбросанных вокруг белых предметов.

— В высшей степени необычно. Элвису понравится.

Она обняла его. Он поцеловал ее в ухо влажными губами.

— Пойдем поедим чего-нибудь, — предложила она.

— Я хочу еще часок покопать. Как у вас там говорят, задето мое любопытство.

— Хорошо.

Она вернулась в дом и стала смотреть, как рисует Сэм; он все время что-то бормотал.

* * *

Джеймс копал. Кости были повсюду. Оказалось, он выкопал канаву гораздо дальше, чем лежала аккуратная линия перевернутого дерна. Овцы с соседнего поля собрались у выбоины, пробитой Сэмом в стене. И смотрели.

Овечьи кости, сказал он сам себе. Просто овечьи кости.

Почему?

Слишком маленькие для человеческих (если, конечно, это не кости детей). Слишком маленькие. Кости крохотных существ. Зачем кому-то понадобилось хоронить крохотных существ? Его мысли лихорадочно вертелись вокруг этой темы.

Он копал все быстрее, с яростью втыкая лопату в липкую вязкую глину. Овцы смотрели на него мертвыми глазами, бесчисленное количество пустых черных маленьких глаз. Они принялись толкать друг дружку; их уши стояли торчком, шеи были вытянуты вперед.

Он бросил лопату и поднял с земли одну из костей. Она наполовину почернела. Жареное мясо. Вот что это такое. Здесь жарили мясо, а кости закапывали.

Сэм рисовал дом. Из трубы шел дым. Адель удивленно наблюдала за ним. Дыма было очень уж много.

Черных костей оказалось очень много, концы некоторых из них были обугленными и крошились. Овцы тихонько блеяли, толкаясь и напирая на стену. Такой странный обычный овечий крик: «бе-е-е-е»: больше похоже на «ме-е-е». «Me». Такой звук издают младенцы. Когда им что-то не нравится. Когда, например, кто-то делает им больно. Сжигает их...

Он покачал головой и поднял лопату с земли. Сэм макнул кисточку в воду; вода в волшебной баночке стала очень мутной. Он снова потянулся к черной краске. Побольше дыма, но теперь не из трубы, а из одного из окон на последнем этаже. Он бормотал все громче, и у Адель опять закружилась голова.

«Не прикасайся к ним!»

«Ме-е-е-е!»

Джеймс перевернул лопатой что-то более тревожное, чем белые кости. Что-то голубое. Небесно-голубое. Он поднял это с земли и увидел, что это шерсть. Кусок шерстяной материи. Обугленный.

«Ме-е-е-е!»

Он застыл с голубым куском шерстяной ткани в руках. Адель увидела, как Сэм бросил кисть, брызнув еще больше дыма на чернейшее небо, выбежал из кухни, распахнул дверь и побежал по полю.

Джеймс швырнул кусок материи с обрыва в море, обернулся и увидел, что Сэм вернулся и роется в липкой земле.

— Сэм? — удивился Джеймс. — Что ты здесь делаешь?

Адель смотрела на них с порога; ее сознание заполнилось черным дымом.

— Он испугался их, — сказал Сэм, — он подумал, что это — злые духи. А они испугались его. Они кричали. Вот так.