Маленькие девочки вернулись, попали в пожар и сгорели, как Руфи. Наверное, они все-таки были плохие.

Вот еще: мама несколько раз говорила слово, которое он не знал. Сэм очень интересовался незнакомыми словами. Она сказала это, когда была в комнате той тети, до того, как стала глупо себя вести и принялась кричать. Штык. Надо будет посмотреть в словаре. Завтра.

Отец зашел посмотреть на него. Он быстро выключил ночник с Бартом Симпсоном и закрыл глаза.

Джеймс посмотрел на свернувшегося под одеялами ребенка. Он был слишком занят другим, чтобы обратить внимание на то, что слюна не течет.

Джеймс вернулся к Адель. Перестелил постель. Она лежала рядом с ним с широко открытыми глазами. Она глубоко, медленно дышала, каждый вдох требовал сознательного усилия. В какой-то момент ей показалось, что она умрет прямо сейчас. Что ей уже не удастся выбраться. Слепой ужас. Так, наверное, себя чувствовала Эдит? Адель постаралась не думать об этом, чтобы Джеймс случайно не услышал: мысли, казалось, звучали ужасно громко, визгливо, резко. Подул ветер, она перевернулась на живот и заснула.

* * *

Дилайс и Дэйв шли, взявшись за руки, по тропинке, ведущей по краю утеса. Внизу бились и ревели волны. Куплеты по очереди, припев хором, Дэйв импровизировал вторым голосом.

Всеблагий Бог, Кого люблю,

О Коем ангелы поют

В пределах восхищений,

Чудесных восхищений!

К Тебе я обращаю взор,

Свой слабый глас вплетая в хор

Священных восхвалений,

Небесных восхвалений!

Льюин зашел на скотобойню. Вокруг, грохоча, работали гигантские машины. Он пребывал в растерянности, он что-то потерял. Надо было успеть найти это до того, как пропажей завладеют чужие люди. Он ходил из комнаты в комнату, отбрасывая в сторону висящие рядами какие-то странно подвижные трупы. В одном цехе он нашел кучу копыт и ушей. В другом — кучу внутренностей. Кровь текла по желобу в канализацию. Все было скользким, все шевелилось. В дальнем углу одного из цехов какой-то мужчина стоял к Льюину спиной и что-то делал с огромным куском мяса, который тоже не казался вполне мертвым, выскальзывал. Мужчина обернулся. Льюин извинился и закрыл дверь.

Льюин прошел вдоль конвейера, по которому двигались части животных. Некоторые он опознавал, некоторые — нет. Он взял один кусок в руки: теплый, пушистый и липкий. Кусок дернулся в его руке, он положил его обратно. В конце ленты стояла девочка в белой шапочке и перчатках: она подхватывала куски и кидала их в желоб. Она улыбнулась.

— А где твоя напарница? — спросил Льюин.

Девочка пожала плечами:

— Ушла куда-то.

Льюин кивнул и пошел дальше. Ему надо было отыскать другую девочку, пока с ней ничего не случилось. Спустившись по лестнице, он вошел в темный, похожий на пещеру зал. Он шел по нему, спотыкаясь о невидимые предметы, стараясь не поскользнуться в жирной неспокойной жиже под ногами. И тут он увидел ее. Она бежала от него прочь.

— Не бойся! — крикнул он. — Вернись!

Но она не останавливалась и бежала, пока не споткнулась и не упала в мешанину из хрящей, шерсти и плоти.

— Осторожно! — крикнул он, но не успел дотянуться.

Она вся покрылась омерзительной шевелящейся кашей, слилась с ней, стала ее частью. Он нашел дверь, вытащил кровавый ком на улицу, где его поджидал Джеймс.

— Пойдем в сарай, — сказал Льюин. — Там нас никто не увидит.

— А как же зверь? — спросил Джеймс.

— Все в порядке. Я убил его, — сказал Льюин и проснулся.

Телевизор все еще работал, показывали рекламу. Льюин некоторое время посидел, уставившись в экран, потом выключил телевизор и пошел спать. Свет он оставил.

Льюин пришел помогать Джеймсу. Надо было убрать бетонную дорожку, что шла вокруг дома. Льюин шел по кругу и крошил бетон молотом; Джеймс двигался следом с лапчатым ломом и киркой, раздвигал трещины, вбивал в них лом, потом раскалывал бетон на куски. Это была медленная, тяжелая работа, они часто останавливались. Элвис относился к Льюину с подозрением, бегал вокруг него, лаял, путался под ногами. Льюин лег на землю. Элвис подошел к нему понюхать, Льюин схватил его, положил на себя, почесал ему живот, потрепал за ушами. Элвис охотно согласился на это унижение. Потом он встал, отряхнулся и отправился восвояси.

Уже стоял ноябрь, но морозы пока не пришли и небо было ясным. Спокойная осень. Овцы были заняты своим обычным делом, громкие звуки их не пугали. Они еще помнили те времена, когда звенели наковальни вагнеровских богов и дрожала земная твердь.

До прихода Льюина Джеймс убрал кости, сбросил их с утеса. Он смутно стыдился их. Ему все хотелось расспросить о них Льюина, но он никак не мог решиться. Он не мог толком понять, что именно он хочет выяснить. Пока они работали, он ждал, что обнаружит что-нибудь под бетоном. Казалось, каждый уголок в доме таил в себе загадку. В любой момент могло появиться что-то новое. Но находил лишь булыжник и щебень. Хотя хорошего качества. Правда, сырой.