— Итак. — Мужской голос прозвучал обескураживающе мягко. — Продолжим?

Она кивнула.

— Хотите, я скажу, почему вы не предприняли никаких попыток подыскать себе занятие, мисс Блэр? — спросил Райс нарочито небрежно. — Ваш отец — богатый человек, и вам не нужно ни о чем заботиться. К тому же поздние возвращения домой, ночные клубы, мужское общество — всему этому работа только мешает.

Люсинда не выдержала:

— Однако вы позволяете себе оскорблять меня, мистер Райс! Никто не давал вам права судить о моем образе жизни.

Он пожал плечами и встал. Люсинда проводила его взглядом. Босс подошел к окну. Засунув руки в карманы брюк, он смотрел на открывавшуюся из окна панораму.

В его облике было что-то от гибкого, изящного животного: стройное, мускулистое тело, казалось, таило угрозу.

В общем, девушке он не нравился. Видимо, она Райсу — тоже. И, конечно, он не собирается брать ее на работу. Единственная причина, по которой босс пригласил ее в офис, — знакомство с мистером Блэром. Не следовало поддаваться на уговоры отца и приходить в компанию Райса.

В восемнадцать лет она с отличием окончила дорогую частную школу. А на курсы, готовившие секретарей, пошла только потому, чтобы не поступать в университет в ближайшее время.

Нахмурясь, Люсинда „представила, какое впечатление она производит со стороны: богата, хороша собой, вполне довольна светской жизнью. Иногда, правда, ее приятели вдруг лихорадочно начинали подыскивать себе хобби — изучали фотодело, например, или кулинарию, с удовольствием растрачивая на это время и энергию. Но такие занятия не мешали их развлечениям.

Люсинда понимала, что подобная жизнь не для нее, однако продолжала плыть по течению.

Томас опять повернулся к девушке. Яркое зимнее солнце осветило его лицо.

— Я не знаю точные мотивы, которые привели вас сюда, мисс Блэр. Но если единственная причина заключается в том, чтобы отец оставил вас в покое, то вы пришли напрасно.

Синди вдруг подумала, что за время их разговора Райс ни разу не улыбнулся.

— Вы ошибаетесь, — заговорила она, краснея при мысли, что его замечание сильно походит на правду.

— Да? — Холодные глаза смотрели с явным неодобрением.

— Извините, что оторвала вас от важных дел, мистер Райс. — Люсинда быстро встала. — Боюсь, что пришла напрасно: вряд ли я смогу у вас работать.

— Сядьте, пожалуйста, на место, мисс Блэр, и не помышляйте об уходе, пока я не закончу разговор.

— Знаете что, не ведите себя со мной, как с ребенком.

— Если бы вы выглядели, как взрослый человек, я беседовал-бы с вами иначе. — Голос Томаса звучал спокойно. — Ваш отец говорил мне, что он в растерянности, не представляет, как убедить вас отказаться от праздного образа жизни. Могу представить себе, как вы развлекаетесь. Так вот, мне безразлично, как вы проводите свободное время. Но моя компания — не пансион, я не занимаюсь наставлением заблудших душ на путь истинный.

Однако последних слов Люсинда уже не слышала. При упоминании о развлечениях ее прорвало. Ярость затмила все чувства.

— Я не считаю себя объектом для вашей благотворительности, мистер Райс, — промолвила она, задыхаясь. — Да, мне не следовало приходить сюда, а вы не обязаны предоставлять мне работу.

— Разумеется, — согласился Томас, сохраняя тем не менее непроницаемое выражение.

— А к тому же я не заблудшая душа, к вашему сведению.

— Правда? — В интонации прозвучало нескрываемое равнодушие. Не дав девушке договорить, босс указал на пишущую машинку. — Давайте обойдемся без сцен. Мне нужно выяснить, какая у вас квалификация. Отпечатайте документ, потом я продиктую несколько писем. Мистер Блэр сказал, что из вас выйдет отличный секретарь, но, — Райс посмотрел на нее с таким сомнением, что Синди от возмущения стиснула зубы, — возможно, в нем говорили только отцовские чувства. Что ж, посмотрим.

— Вот именно. — Любезно улыбнувшись, девушка поднялась и села за машинку. — Все, чему я научилась, конечно, можно забыть за полгода развлечений, поздних возвращений домой и… Что там еще? Ах да, кутежи и мужчины. Вы согласны? — И Люсинда еще раз улыбнулась.

Томас не ответил, но в выражении его лица что-то изменилось. В резких, мужественных чертах таилось нечто необыкновенно притягательное, и его сдержанное обаяние лишало покоя не меньше, чем холодное высокомерие.

Люсинда начала печатать. Присев на краешек стола, Райс наблюдал за работой, несомненно, заранее составив мнение о ее качестве. Конечно, она явилась по собственной воле. И хотя отец не организовал собеседование лично, тем не менее он долго и настойчиво подталкивал ее к визиту. К тому же помогли обстоятельства. Хмурясь, девушка думала о том, что вряд ли сидела бы сейчас здесь, если бы несколько дней назад не отправилась в ночной клуб с Брюсом Нелсоном. Брюс был ее приятелем. Высокий, белокурый, беззаботный, не знающий, на что потратить доставшееся ему немалое наследство.