— Слышь, Дарри, старина, уж я не знаю, усыпит ли тебя твоя сопелка, — фыркнул Тарквин. — А вот твой милый голосок на кого хошь сон нагонит. Ей-ей, зря в вашем Рэдволле не учат молодежь петь.

— Длинноухий, к твоему сведению, я и не думал петь.

Это по твоей части. А я припоминал стихи. Понял?

Дандину, возглавлявшему маленький отряд, приходилось то и дело раздвигать нависающие над тропой ветки и продираться через заросли папоротника. В этом лесу ему было как-то не по себе. Солнце почти не проникало сквозь густые кроны деревьев, все вокруг дышало сыростью, влажная земля хлюпала при каждом шаге.

Делать в таком мрачном месте привал ни у кого не было охоты. Они перекусили на ходу. Все притихли, и каждый думал о своем.

Дандин вспоминал Рэдволл и матушку Меллус. Добрая барсучиха вечно ворчала на своего непоседливого питомца, но он уже скучал по ней.

Мэриел грызла тревога об отце: жив ли он, здоров ли?

Как бы ей хотелось, чтобы он был рядом, такой сильный и надежный.

Дарри вспоминал о своем дядюшке Гейбе, о закадычных своих друзьях, близнецах Бэгге и Ранне, о веселых, неунывающих кротах. Ему немного взгрустнулось, когда на память пришли теплые летние вечера в саду, холодный яблочный сидр и сладкие пирожки.

А Тарквин мечтал, как на ежегодном балу в Саламандастроне он будет до упаду отплясывать с Хон Рози. Спору нет, она вечно поднимает его на смех, но такой уж у нее нрав. Он-то знает, перед таким красивым, умным и отважным зайцем невозможно устоять. И неунывающий Тарквин затянул новую песенку в честь своей любимой:

— Тарквин! Заткни фонтан!

— Слышь, этот чудный аромат напомнил мне Хон Рози. Аккурат такими духами она надушилась на прошлом балу.

Дарри повел носом:

— Вот, значит, как пахнут духи! Я парень простой, мне и нюхнуть их не доводилось. Апчхи!

Мэриел хотела шикнуть на Дарри, как вдруг зевнула во весь рот.

Дандин остановился, привалился к стволу ивы и тоже громко зевнул, потирая глаза, которые неизвестно почему вдруг начали слипаться.

— Странный какой-то запах. Неужто так пахнут духи? На мой вкус, слишком сладко…

Тарквин, сонно моргая, уселся посреди тропы, харолина выскользнула у него из лап.

— Ухаха… Хвостом клянусь, ребята, духи пахнут точь-в-точь так… Хорошенькое дело… что-то меня тянет соснуть…

Мэриел медленно улеглась на земле и, словно маленький мышонок, который и во сне не расстается с любимой игрушкой, прижала к себе Чайкобой.

Из-под полуопущенных век она разглядела какие-то тени. Выскочив как из-под земли, они окружили путников.

Голова Мэриел раскалывалась от боли. В глазах было темно, но постепенно темнота рассеялась, и мышка разобрала какие-то мутные пятна, коричневые и зеленые. До нее донесся уже знакомый сладкий запах, и чья-то голова в маске из древесной коры приблизилась почти вплотную.

— Хи-хи-хи, кжись, раззявила зенки.

— Кжись, очухнулась.

— Поди сюда, Снайджер!

Тут Мэриел поняла, что крепко-накрепко привязана к дереву, и сон сразу слетел с нее. Мышка дернулась, но тщетно — лапы ее были опутаны веревками. Прямо к ней ковыляло какое-то существо. Оно было обвешано зелеными ветками, которые развевались вокруг, как балахон, а голову его скрывала маска из древесной коры. Вокруг сновало множество таких же чудищ. Существо, распространяя тяжелый, приторный запах, пронзительно завизжало:

— Это я, Снайджер, трепыхайся, мышака!

Тут очнулся Тарквин. Путники были привязаны к одному толстому дереву.

— Охо-хо, бедная моя головушка сейчас треснет. А это что еще за миляга? Ты что, под пугало огородное работаешь?

Существо в маске ткнуло зайца длинной колючей веткой:

— Пасть разевать нельзя. Снайджер говорит. Откуда шли?

Проснулся и Дандин.

— По-моему, его имя Снайджер, он хочет знать, откуда мы.

Последним очухался Дарри. Он потянулся, пытаясь потереть глаза связанными лапами.

— Ох! Что это с моей черепушкой? Это все тот запах — он-то нас и сморил.

С довольным хихиканьем Снайджер и его ватага пустились в пляс около своих пленников. Дандин не сводил с них глаз, пытаясь понять, кто же скрывается под масками и нарядами из веток.

— Тарквин, что это за бестии на нашу голову? Ты когда-нибудь таких встречал?

— Нет, старина, судьба миловала. Вот олухи — говорить и то толком не умеют. Каша у них во рту, что ли?

Снайджер тем временем подскочил к зайцу и сунул ему под нос какое-то дымящееся растение. Тарквину, разумеется, эта выходка пришлась не по вкусу.