Фил глубоко вздохнул, отгоняя наваждение.

– Эй, вы. Мы ищем Ингвара, – сказал он твердо (Нику, который все еще потирал ушибленную ногу, его голос показался звонким и мелодичным).– Господина Матиассена, – добавил Фил, подумав.

Куст притих.

Кто-то там, наверху, обменялся с кем-то еле слышными фразами на непонятном языке, который Ленка приняла за финский. Вслед за этим из ветвей донесся чей-то приглушенный голос:

– Здесь Инкеримаа, земля конунга Ингвара. Руочид, скажите имена!

Фил повернулся на голос и проговорил не торопясь:

– Меня зовут Филипп. Матюшкин. Или Матиассен. И я сын конунга Ингвара. Поняли?

Ник глянул на него с восторгом.

А его слова произвели волшебное действие. Испуганный шепот – и вот кусты раздвинулись, а на берегу показались двое ребят лет пятнадцати, с волосами, как солома, и очень причудливо одетых – в льняные брюки и холщовые мешки, показалось Ленке. Парни были долговязыми и нескладными. Вероятно, поэтому они сразу же согнулись в поклоне – но не слишком низко, так, чтобы подглядывать за пришельцами сразу двумя парами любопытных серых глаз.

– Привет тебе, мой ярл, – выговорил один, и голос у него сел от волнения.

– И г-гости, – кое-как докончил второй.

Фил едва не ахнул: один из ребят сжимал в руке пистолет Макарова – знакомый каждому, с приметными насечками на затворе. На другом поверх рубахи красовался советский армейский ремень, а в руках было недлинное копье с металлическим наконечником.

– Вольно. Стойте так.

Местные выпрямились.

– Где господин Ингвар? – спросил Филипп.

Двое стражей Ижоры пробормотали что-то на неважном русском, обещая отвести дорогих гостей куда следует. Молодой ярл Филипп может быть спокоен.

– Обойму отдай, – потребовал молодой ярл. – Чтоб я был спокоен.

Дозорные переглянулись и поскучнели.

– Потом верну, – добавил Фил, усмехнувшись.

Парнишка разрядил «Макарова» и отдал обойму Филиппу. Тот спрятал ее в карман. Видно было, что пистолет в порядке и даже смазан.

– Молодой ярл, ты ведь скажешь конунгу: я первый тебя увидел и челом бил, – попросил взамен обезоруженный. – Реально первый.

Напарник глянул на него с досадой.

– Еще кто кого чем бил, – проворчал Филипп.

Парни не поняли и на всякий случай опять склонили лохматые головы.

– Вот это прием, – присвистнула Ленка.

Лесная тропинка вела прочь от реки: провожатые как могли растолковали, что ведет она куда надо. Их наречие являло собой адскую смесь: диковинные славянские обороты тут соседствовали с уличным жаргоном начала двадцать первого века (Ленка с Ником узнали немало знакомых отцовских словечек). Между собой парни говорили по-своему («не-ет, не карьяла, ватьялайста», – объясняли они). Тот, что лишился пистолета, назвался Янисом, а другой и того смешней – Ториком.

– Извара недалеко, – говорил этот Торик, с виду – обычный деревенский раздолбай, только с копьем. – Придем скоро, скоро.

– О тебе, молодой ярл, мы с детства слышим, – рассказывал Янис, который был в дозоре за старшего. – Все ребята верят: хорошее время настанет, если молодой ярл Филипп приедет из своей земли и возглавит дружину. И Велко, колдун из Суоярви, еще весной писал нашему сотнику: звезды говорят, не в кое время ждите гостей… Сотник, конечно, не рад был…

Надо было признать: этот Янис неплохо болтал по-русски. Он не умолкал даже на ходу:

– Мы вас сразу приметили, но поначалу окликать страшились… а скажи, ярл Филипп, далеко ли твое княжество?

– Да вот оно, тут, – отвечал Фил честно. – Только наше время еще не пришло.

Что-то это означало для Яниса, потому что он покивал и больше не спрашивал.

Сосны шумели и роняли шишки. Ник оглядывался по сторонам и поминутно спотыкался. Филипп старался идти ровно. Ленку он взял за руку, она подчинилась.

Тропинка вывела их на просеку. Вначале в траве сама по себе нарисовалась колея (чему никто не удивился), а потом стало ясно, что дикое пространство вокруг приобрело привычный вид: под ногами была дорога, по которой можно было идти, и даже было куда – прямиком к их деревне, к Изваре.

– А если в другую сторону? – спросил Ник.

Янис объяснил, что дорогу эту проложили в незапамятные времена, и ведет она от Извары к переправе. Речку там можно перейти вброд, а за переправой дорога продолжается лесом, лесом, и так до самой Невы, где есть укромное место для торговли и всего такого, и зовется это место не как-нибудь, а Усть-Ижорой. Вверх по течению, мимо волока, поднимаются пришлые варяги – они идут в озеро Нево, в Альдегаборг, и дальше, до Новгорода. Ходят мимо той пристани и торговые лодьи от фризонов, саксинов, из других далеких земель, а охраняют их те же варяги, когда надежно, а когда и нет. Вниз же по Неве спускаются корабли, груженные серебром и тканями и много еще чем.