— Один звук — и вы оба трупы, — раздалось над его ухом.

Тим все понял.

На кухне их усадили на табуреты у противоположной от окна стены. Один из громил остался с ними и принялся чистить ногти миниатюрной пилкой, насвистывая под нос «Бесамо мучо». Серега бросил на Тима выразительный взгляд.

«Какие мы с тобой идиоты!..»

Тим кивнул в сторону гостиной и незаметно провел пальцем по горлу.

«Они хотят грохнуть Бердыева».

Серега зажмурил глаза и покачал головой.

«Тогда и нам крышка».

Тим отвернулся к окну.

«Все может быть».

— Разговорчики, — лениво протянул громила, не переставая любоваться своими ногтями.

Из гостиной доносилась торопливая сбивчивая речь Ахмета. Он что-то доказывал мужчине в черном, о чем-то умолял, что-то обещал. То и дело слышалось по-восточному темпераментное: «слюшай, дарагой!..», «мамой клянусь, слюшай!..» Суровый голос его собеседника звучал редко, но веско.

Наконец высокий мужчина появился на кухне.

— Воды, — коротко приказал он.

Громила резво вскочил на ноги и, схватив с полки полуторалитровую бутыль минералки, наполнил высокий стакан. Главарь отпил немного и поставил стакан на стол.

— Уходим, — сказал он. Мальчишек быстро подняли на ноги и повели к выходу. «Сейчас…» — подумал Тимофей, имея в виду, что самое время убирать свидетелей. Но один из бандитов широко распахнул перед ними дверь и сказал:

— Спокойно спускаетесь вниз. Не бежать, не дергаться, не визжать.

Тим оглянулся и увидел Ахмета. Тот сидел в прежней позе и остановившимся взглядом смотрел на стену перед собой. Его голову украшал единственный пучок курчавых волос надо лбом. Вся остальная площадь черепа была грубо обскоблена и представляла собой черную унылую зябь.

Заметив взгляд Тимофея, Ахмет оскалился и высунул длинный язык.

— Шевели поршнями, щенок, — последовал резкий толчок в спину.

Они спустились в сопровождении суровых дяденек. Едва мальчишки вышли из подъезда, как напротив затормозил серый «чероки».

— Полезай, — скомандовали сзади.

Тим и Серега, ни слова не говоря, погрузились в машину. Их усадили прямо на пол, а рядом, на сиденьях, расселись бандиты. Главарь в черном смокинге сел сзади. Он отодвинул носком туфли Серегину ладонь в сторону, чтобы поставить свою ногу.

— Позвольте, молодой человек.

Серега прижался к дверце автомобиля.

Водитель о чем-то негромко переговорил с главарем, потом чиркнула зажигалка, салон наполнился терпким дымом — и машина мягко тронулась с места.

— Вы куда нас повезете, дяденьки? — спросил Тим, с потерянным видом глядя на бандитов.

— В дремучий-дремучий лес, — сказал один из них. — И закопаем.

Серега побелел как ватман. Бандиты громко засмеялись. А потом они дружно, как по команде, закурили длинные вонючие сигары.

— Вы должны что-нибудь Ахметке? — неожиданно спросил главарь, наклонив к Тимофею широкое лицо с хищными раскосыми глазами.

Тот отчаянно замотал головой, в глубине души надеясь, что, может, хотя бы это как-то отсрочит их смерть.

— А зачем приходили?

— Мы… мы хотели одолжить у него… Только хотели… Мы даже не успели…

— Ахмет — нехороший человек, — назидательно произнес главный бандит.

Тим закивал.

— Никогда не одалживайте у него деньги. Ахмет обманывает.

Тимофей тут же мысленно поклялся никогда в жизни не одалживать деньги у нехорошего человека Ахмета Бердыева — даже если он будет давать их даром.

— Передайте всем, что Ахмет — банкрот, — продолжал главарь. Перед глазами Тима замаячил указательный палец с огромным перстнем. — Передайте, что так сказал сам Миша Кун-Фу.

Тим продолжал кивать, не сводя глаз с маячившего перед ним пальца. Потом замер.

Миша Кун-Фу… Об этом человеке ходили легенды. И не только на Газопроводе — по всей Москве.

— А как мы, собственно, будем передавать, если нас закопают? — послышался мрачный голос Сереги Светлова.

Бандиты снова заржали.

— С меня достаточно того, что вы напоминаете сейчас пару жалких обмочившихся щенят, — веско сказал Миша Кун-Фу.

— Ты сам… большая разъевшаяся гиена, — прошипел из своего угла Серега.

Бандиты неожиданно развеселились, и один из них схватил Серегу за нос, и Серега тут же укусил его за палец.

— Оставьте его, — сказал Миша Кун-Фу. — Этот волчонок мне определенно нравится. Я занесу его в свою Красную книгу… — Потом он перевел взгляд на Тимофея. — И этого, пожалуй, тоже.

Тим подумал, что Серега имеет шанс остаться в истории: шутка ли, принародно обозвать знаменитого бандита и остаться в живых.