«Противник не знает, где он будет сражаться. А раз он этого не знает, у него много мест, где он должен быть наготове. Если же таких мест, где он должен быть наготове, много, тех, кто со мной сражается, мало», — объясняет Сунь-цзы. Чжан Юй, со своей стороны, говорит ещё более подробно: «Противник не знает, откуда выступят мои боевые колесницы, откуда появится моя конница, откуда подойдёт моя пехота. Поэтому он разделит свои силы и будет готовиться в разных местах. В конце концов, его силы раздробятся и станут слабыми, его мощь распадётся и будет подорвана. Благодаря этому в том месте, где я с ним встречусь в бою, у меня будет много силы против его изолированного войска».

Таким образом, полководец, поставленный в необходимость разделить свои силы, всюду окажется малочисленнее своего противника. «Если он будет наготове впереди, у него будет мало сил сзади; если он будет наготове сзади, у него будет мало сил впереди; если он будет наготове слева, у него будет мало сил справа; если он будет наготове справа, у него будет мало сил слева. Не может не быть мало сил у того, у кого нет места, где он не должен быть наготове», — поясняет Сунь-цзы положение, в котором оказывается такой полководец, и резюмирует: «Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове».

Ду My так развивает эту мысль Сунь-цзы: «Нельзя давать противнику знать, где я начну сражение. Моя форма должна быть непонятной для него. Противник не должен знать, слева ли я от него или справа, спереди или сзади, далеко ли я от него или близко, стою ли я на ровном месте или на возвышении. Он не должен также знать, откуда я появлюсь и нападу на него, где у нас с ним будет сражение. Поэтому он разделит свои войска и постарается быть всюду защищённым. Но если он станет готовиться к защите в разных местах, у меня, у которого форма будет скрыта, окажется много сил, у него же, который разделил свои войска на много частей, будет мало сил. Поэтому тот, у кого сил много, непременно победит, у кого сил мало, непременно будет побеждён».

Одна фраза Сунь-цзы может считаться резюмирующей весь ход его рассуждений в этом разделе. Он говорит: «У того, кто умеет массой ударить на немногих, таких, кто с ним сражается, мало, и их легко победить».

Следующее требование, обращённое к тактическому искусству полководца, сводится к умению всегда точно выбрать время и место сражения. «Если знаешь место боя и день боя, можешь наступать и за тысячу миль», — говорит Сунь-цзы.

Чжан Юй разъясняет это требование. «Когда подымаешь войско и ударяешь на противника, необходимо знать заранее место боя; а в тот день, когда войско туда придёт, нужно уметь заставить противника прийти согласно моему предположению и вступить со мной в бой. Когда я знаю место и день боя, моя боеспособность будет всегда полная и моя оборона всегда крепкая. Поэтому пусть это будет и далеко — за тысячу миль, можно идти и сражаться».

Нетрудно заметить, что в этом требовании Сунь-цзы центр тяжести лежит не на знании места и времени боя как таковом. Чжан Юй и все комментаторы добавляют к этому слову «заранее»; нужно знать это наперёд. Но суть дела не в этом совершенно правильном дополнении. Главное в том, о чём Чжан Юй, понявший это место лучше прочих комментаторов, сказал словами: «Нужно уметь заставить противника прийти согласно моему предположению и вступить со мной в бой». Слова Сунь-цзы «знать наперёд время и место боя» означают: «Знать, что противник не сможет уклониться от боя в тот день и в том месте, которые мне желательны и выгодны». Иначе говоря, здесь отражено основное положение тактического искусства, проповедуемого Сунь-цзы: следует управлять действиями противника и не позволять ему управлять моими действиями. Заставить противника принять бой в день и в месте, выбранными мной, это и будет управлять его действиями.

Сунь-цзы, рисуя все пагубные последствия незнания заранее ни места боя, ни дня боя, заканчивает своё рассуждение такими словами: «Если рассуждать так, как я, то пусть у юэсцев войск и будет много, что это может им дать для победы?»

Эти слова намекают на современную Сунь-цзы обстановку. Сунь-цзы, как передаёт традиция, составил свой трактат для князя Хо Люя в княжестве У. Как раз в это время это княжество враждовало с соседним княжеством Юэ. Так что местоимение «я» в этой фразе указывает на самого Сунь-цзы.

Следующее требование стратегии и тактики — хорошо знать противника. Сунь-цзы считает, что надлежит хорошо изучить: 1) достоинства и ошибки в оперативных планах противника. 2) законы, управляющие его действиями. 3) его «жизненное место». 4) его состояние: «в чём у него недостаток, в чём избыток». Сунь-цзы указывает и те способы, какими это знание достигается. Достоинства и ошибки оперативного плана противника можно определить всесторонней оценкой его. Законы, управляющие его действиями можно понять, воздействовав на него. Место его жизни и смерти можно определить, обманно «показав ему свою форму». Его сильные и слабые места можно узнать, соприкоснувшись с ним.

Формулировки, в которые облекает Сунь-цзы свои мысли, не всегда делают очевидным для читателей позднейших времён тот смысл, который он имел в виду. Поэтому некоторые пункты этих четырёх его указаний вызывают разноречивые толкования.

Чжан Юй говорит: «Оценивать положение противника, узнавать достоинства и недостатки его оперативного плана следует так, как Сёгун оценил три плана Цзин Бу».

В начале ханьского периода китайской истории в царствование Гао-цзу (206–195 гг. до н. э.) произошло восстание одного из местных князей — Цзин Ру. Император обратился за советом к Сёгунy. Сёгун сказал ему: «Если Цзин Бу обратится к наилучшему плану, вы, государь, лишитесь провинции Шаньдун; если он обратится к среднему плану, трудно наперёд предсказать, на чьей стороне будет победа. Если же он обратится к наихудшему плану, вы, государь, можете спать спокойно». Тогда Гао-цзу спросил: «А что такое эти наилучший, средний и наихудший планы?» Сёгун ответил: «Если Цзин Бу на востоке овладеет княжеством У, на западе — княжеством Чу, соединит вместе княжества Ци и Лу, привлечёт на свою сторону княжества Янь и Чжао, а сам укрепится в своей резиденции, это будет наилучший план для него. Если он на востоке овладеет княжеством У, на западе княжеством Чу, соединит вместе княжества Хань и Вэй, захватит огромные запасы провианта и военного снаряжения, сосредоточенные в Ао-цан, сам запрётся там и закроет путь у Чэнгао, это будет средний по качеству план. Если он на востоке овладеет княжеством У, на западе — Сяцай, сокровища свои перевезёт в княжество Юэ, а сам укроется в Чанша, это будет наихудший план». Император тогда спросил: «К какому же из этих трёх планов обратится Цзин Бу?» На это Сёгун ответил: «Цзин Бу человек надменный и несообразительный. Поэтому он выберет наихудший план». События показали, что оценка Cегуна и его предвидение были совершенно правильны.