– Что за дурь, Крымшамхалова? – сохраняя спокойствие, спросил капитан.

Карина лишь усмехнулась. Капитан же выхватил из-за пояса пистолет и направил его на Крымчанку. Обычно сотрудники изолятора не имеют при себе огнестрельного оружия, но у капитана-режимника имелся в кабинете потайной сейф, в котором находился пистолет Макарова с боекомплектом. Как раз на случай подобных нештатных ситуаций. Карина молча взяла из рук одной из уголовниц дубинку и тут же мгновенно укрылась за спиной столь вовремя поднявшейся с пола прапорщицы. Она перехватила толстую шею прапорщицы резиновой палкой, сдавила так, что охранница захрипела.

– Это захват заложников! – крикнула Карина, закрыв себя телом здоровенной хрипящей прапорщицы. – Назад, мусора! Оружие бросить! И мобильник, если есть, сюда!

Капитан сделал шаг назад и отбросил пистолет. Но не к ногам Карины, а за собственную спину. Мобильник он бросил Крымчанке, и она исхитрилась поймать его на лету.

– В корпусе захват заложников! – по рации сообщил начальству стоявший за спиной капитана дежурный помощник.

«Крышу» и в самом деле переклинило.

– Освобождай кабинет, дятел режимный. Нам отдохнуть после таких дел треба, – рявкнула беременная Княжна. – В картишки перекинуться можно, с мусорками, на раздев.

При этих словах Княжна достала из кармана своего арестантского одеяния самодельную колоду карт. Это окончательно добило капитана: режим, за который он отвечал, запрещал карты строжайшим образом.

Николай Водорезов помнил, что бандит и уголовник Кизил знает его в лицо. И скорее всего при встрече попытается немедленно убить. Водорезов находился всего в нескольких шагах от входа в злосчастный коттедж. Максим был совсем рядом. Где-то поблизости должна была быть и Люба, да и милицейский полковник спать не должен. Расчет Николая был сейчас таким – любым способом нейтрализовать Кизила. Первым же ударом, первым же выстрелом. Дальше гвардейцы-десантники сами между собой разберутся. Николай извлек из рюкзака короткий арбалет, зарядил его и выстрелил во флюгер – средневекового рыцаря. Из арбалета вылетел якорь-кошка, весьма удачно зацепившийся за шток флюгера. К якорю был примотан специальный канат, используемый в промышленном альпинизме. Взобраться на крышу с помощью этого каната для Водорезова было уже не проблемой. На все про все ушло менее минуты.

– Что-то за окном! – кивнул на занавешенные шторы Кизилов. – Ты слышал?

– Нет, – ответил Максим.

Он и в самом деле ничего не слышал. Руслан осторожно заглянул за шторы.

– Вроде никого, – сказал он, оглядев окрестности.

В этот самый момент Водорезов уже смотал канат и теперь прикидывал, как лучше с крыши попасть в дом, не производя лишнего шума. На последнем этаже никого не было, свет, по крайней мере, не горел. С помощью все того же каната Николай немного спустился вниз, вплотную приблизился к окну. Затем достал специальный стеклорез, предназначенный именно для таких операций. Аккуратно вырезанную часть стекла Николай положил на подоконник, сам же благодаря субтильной комплекции удачно проник внутрь. В разведке иной раз малорослый боец стоит десятка амбалов, в этом Водорезов убеждался уже не первый раз. Привыкнув к темноте, осмотревшись и прислушавшись, Николай достал из кобуры пистолет с глушителем, тихонько открыл дверь и ступил на лестницу, ведущую вниз. Подполковник двигался бесшумно, школа вьетнамских разведчиков, инструкторов спецдисциплин не прошла для него даром. Спустившись на один этаж, Водорезов замер, так как услышал голоса.

– Что, Максимчик? Тянет взорвать всю эту халабуду к чертям собачьим? – спросил незнакомый Водорезову голос.

Ответа не последовало.

– Вместе с этими бабами, с Туберкулезом… Со мной? – продолжил задавать вопросы незнакомый голос.

– Руслан, я не для того сорвался с тобой в побег, чтобы убивать людей.

Голос ответившего, вне всяких сомнений, принадлежал Максиму Богданову. Теперь дело было за малым. Николай без труда мог отворить ногой дверь комнаты, из которой раздавались голоса, и дважды выстрелить. Именно этого хотел от Водорезова генерал Каляев и именно это сейчас было сделать проще всего.

– Мы рискуем, Максим, но мы знаем за что! Наш шанс на победу ничтожен, но он есть. Вспомни, поначалу ни ты, ни я не очень-то верили, что нам удастся сбежать из тюрьмы.

Говоривший был, разумеется, Русланом Кизиловым.

– Я помню, – ответил Богданов. – Но…

– Без «но», Максим! Без всяких «но». Или мы окажемся наверху, свалим Угря и будем жить счастливо и богато, или…

– Тогда давай без «или», – в свою очередь оборвал Кизила Максим.

Водорезов затаил дыхание. Конечно, он дорого отдал бы, чтобы разузнать, что задумали бандит-профессионал и не меньший профессионал из родной разведки ВДВ. Но времени на это не было. Ко всему прочему, Кизил сам ускорил развитие событий. Он отворил дверь и вышел из комнаты. Николая он не заметил, так как подполковник благополучно замаскировался возле причудливого, золотыми нитями вышитого кресла и деревянной африканской скульптуры. Николай выстрелил, не поднимаясь из своего укрытия…

Кизил не был бы Кизилом, его в очередной раз выручила потрясающая, животная реакция. Он заметил-таки Николая на какую-то долю секунды раньше, чем тот выстрелил. Руслан сумел уклониться, пуля достала его, но лишь слегка царапнула ухо. А в следующее мгновение Кизил обезоружил Водорезова, ногою выбив пистолет. Николай не мог пожаловаться на плохую реакцию, хоть и лишился оружия, но сумел поймать атакующую ногу и провести прием, в результате которого Кизил потерял равновесие и оказался на полу. Следующий удар был нанесен в голову, в результате Руслан на некоторое время отключился. «Ну вот, теперь в расчете: один – один!» – мысленно отметил Николай, помня, что их предыдущая схватка завершилась в пользу Водорезова исключительно благодаря вмешательству Любы.

– Максим, не стреляй! Это Водорезов! – отступив назад и уйдя таким образом с линии огневого поражения, крикнул Николай.

Из комнаты некоторое время никто не отвечал и не показывался.

– Максим, ответь мне! – продолжил Водорезов, на всякий случай вновь укрывшись за креслом и скульптурой.

– Командир! Подними руки, встань в полный рост и не делай лишних движений! – послышалось наконец со стороны комнаты.

– Максим…

– Выполняй, что я говорю, иначе дом будет взорван!