– Господа артисты, – проговорил Леня, шагнув навстречу труппе, – если ваша культурная программа исчерпана, прошу, не откажитесь от скромного угощения, – и он широким жестом указал на стол, где были выставлены запотевшие водочные бутылки и многочисленные тарелочки с закуской, – прошу выпить за здоровье нашего юбиляра!

– Но это неловко, – промурлыкал Кот в сапогах, потирая руки и отодвигая стул.

– Мы на службе, – хрипло проговорил Бармалей, радостно сверкая глазами и хватаясь за штопор.

– Да и вообще, мы не пьем, – добавила Мальвина, усаживаясь и осматривая угощение.

– А мы что – разве пьем? – Маркиз ловко отвинтил пробку от литровой бутылки «Русского стандарта». – Да и что тут пить-то? Так, по глоточку за здоровье нашего юбиляра!

– Минздр-рав пр-редупр-реждает! – диким голосом заорал Перришон, усевшись на самую середину стола. – Последний р-раз пр-редупр-реждает!

– Тише ты, юбиляр недорезанный! – прикрикнул Леня на попугая. – Напугаешь людей!

– Мы не из пуг… пугливых! – провозгласил Карлсон, лихо опрокинув в глотку стакан водки, – мы… мы еще не такое видали! Когда в девяносто первом году нас пригласили поздравлять криминального авторитета…

– Ну зачем же о грустном? – Маркиз повернулся к даме с голубыми волосами и, увидев перед ней пустой фужер, осведомился:

– А вы что же не угощаетесь, Мальвиночка? Может быть, налить вам шампанского?

– Не люблю шипучку, – поморщилась артистка, – и вообще, слабоалкогольные напитки мой организм не принимает.

С этими словами она самолично налила себе полный фужер водки.

Бармалей, который, по-видимому, успел обогнать своих коллег, радостно воскликнул:

– Дичь! – и попытался подцепить на вилку Перришона.

Попугай ошалело замотал головой, взлетел над столом и заорал диким голосом:

– Террор! Разбой!

Разбойник испуганно уставился на него и проговорил с мистическим ужасом:

– Разговаривает!

– Что же вы? – Маркиз перехватил руку Бармалея. – Это же наш дорогой юбиляр!

– Ах да, – разбойник встряхнул головой, – я извиняюсь… что-то на меня нашло… извините, господин юбиляр!

Леня понял, что еще немного – и он не сможет добиться от артистов полного взаимопонимания, и приступил к переговорам.

– Понимаете, – обратился он к Карлсону, как к старшему и наиболее трезвому в творческом коллективе, – моей подруге, – он указал на Лолу, которая задумчиво оглядывала быстро пустеющий стол, прикидывая, не надо ли принести еще чего-нибудь съестного, – моей подруге обязательно нужно выйти из дому незамеченной. За ней следят…

– Муж? – переспросил Карлсон, демонстрируя недюжинное знание жизни.

– Как вы проницательны! – притворно восхитился Маркиз. – Моментально все поняли!

– Походи по домам с наше! – пророкотал артист. – Мы еще не такое видели! Когда в девяносто третьем году нас пригласили поздравлять начальника РУБОП…

– Ну зачем же о грустном! – прервал его Леня. – Раз вы все так хорошо понимаете, мы с вами легко договоримся. Нужно вывести мою подругу под видом одного из ваших коллег…

– Только не Анжелку! – Карлсон покосился на даму в голубом парике.

– Запомни, кретин – меня зовут не Анжела, а Анжелика! – обиженно поправила его артистка, стукнув по столу пустым фужером. – И почему это, интересно, я не подхожу?

– Ты в зеркало-то давно смотрелась, Мерлин Монро? – осадил ее коллега. – Слепой и то вас не перепутает! – И он повернулся к Лене: – В кота девушку переоденем. За дополнительную плату, конечно.

– Об оплате не беспокойтесь, – заверил Леня служителя Мельпомены.

– Только не в кота, – подала голос Лола, – я из его сапог выпаду! Мне в них по лестнице ни за что не спуститься!

– А на что это ты намекаешь? – воскликнула Мальвина, до которой дошел оскорбительный смысл высказывания. – Это что ты, подонок, насчет зеркала сказал? Это кто здесь Мерлин Мурло?

– Тогда Бармалеем… – неуверенно проговорил Карлсон, не обращая внимания на Мальвину, и повернулся к разбойнику.

– Ни за что! – рявкнул тот, вскочив со стула. – Женщина на корабле к несчастью! Тринадцать человек на сундук мертвеца!

– Любезный, вы, кажется, перепутали роль! – усмехнулся Маркиз.

– Все, теперь от него толку не добьешься, – покачал головой Карлсон, – это его на «Остров сокровищ» потянуло, любимая роль… как выпьет больше шестисот грамм, так на пиратскую тематику сворачивает… ладно, я ей свой костюм одолжу… из моего не выпадет!

– Нет, что ты сказал насчет зеркала? – продолжала возмущаться оскорбленная до глубины души Мальвина.

Леня, знаток человеческой натуры, перевел разговор на вознаграждение, и все обиды были немедленно забыты. Довольный Карлсон удалился в соседнюю комнату и переоделся в Ленины джинсы и футболку с надписью «Я обожаю Остапа Бендера». Свой собственный сценический костюм он передал Лоле, для виду тяжело вздохнув и проговорив: