Повернувшись к Ахмеду, Саид говорил без умолку. То ли от притворства, то ли под действием выпитого, Севим вдруг прижалась к Саиду, а он продолжал говорить, не обращая внимания на невесту. Тогда мамаша стала поучать Севим:

–  Доченька, ты слишком балуешь его. Мужчинам нельзя доверять. Даже самый неказистый и тот может себя бог знает кем вообразить, особенно когда видит, что женщина сама к нему льнет…

–  Ах, мама, - перебила ее Севим.
– Он даже собственного носа не видит.

–  Таких, которые собственного носа не видят, - продолжала многоопытная Мехджуре-ханым, - и следует больше всего опасаться… Им обмануть бедную девушку ничего не стоит! Честно говоря, мне твой жених не внушает доверия… Впрочем, поживем-увидим. Будем надеяться, что все кончится свадьбой.

Наконец Саид повернулся к невесте и нежно взял ее за руку:

–  Я хочу вам признаться, Севим-ханым… Я хочу сказать об очень важном…

–  Говори, не стесняйся!
– подбодрила его Севим. Для храбрости Саид отпил еще глоточек вина и вдруг выпалил:

–  Я стану футболистом… Чтобы быть достойным вашей любви! Я дал слово, что научусь играть в футбол!

Севкм расхохоталась.

–  Ты хоть раз в жизни ударил по мячу?

–  Да… Однажды… в лицее… Ребята организовали две команды неумеек и взяли меня. Я хотел сбежать, но они меня поймали.

–  И ты играл?

–  Еще как! Я забил пять голов! Севим была поражена.

–  Ну и умора!… А почему ты бросил играть?

–  Почему? Потому, что игра не кончилась, а меня так отдубасили…

–  Кто? Другая команда?

–  Нет.

–  Мальчишки-болельщики?

–  Нет.

–  Судья?

–  Да нет! Ребята из моей команды.

–  За что же тебя свои били?
– смеясь, спросила Севим.

–  Как за что? За пять голов!

–  О г зависти?

–  Нет, Севим-ханым, все пять голов я забил в собственные ворота. Солнце палило вовсю, и мяча я не видел, а от беготни по полю совсем ошалел. Если бы мне не мешали, я бы и в другие ворота забивал. Но ведь за мной все время бегали. Куда я с мячом, туда и они. К каким воротам удавалось подбежать, в такие и бил… И как назло, все пять раз передо мной оказывались свои ворота.

–  Значит, в свои забивал?
– Севим покатывалась от хохота.

–  Я не нарочно! Когда все бегают и орут, нет времени спросить у вратаря, чьи это ворота…

От вина, а может быть, от того, что выспался у врача, Саид был необычно оживлен и даже незаметно для себя стал называть Севим «любимой» и на «ты».

–  Любимая, я непременно стану футболистом, чтобы быть достойным твоей любви!

Многие мужчины называли Севим «любимая моя», и она считала это естественным, но от слов жениха ей стало не по себе.

–  У меня к тебе просьба, - вдруг сказал Саид.

–  Иу?
– насторожилась Севим.

–  В газетах печатают объявления, дескать, такой-то дает там-то уроки современного или классического танца…

–  Ты собираешься учиться танцам?

–  Нет, я хочу учиться на футболиста… Мне нужен преподаватель футбола. Если такие есть, ты их наверняка знаешь, любимая моя…

Севим перестала смеяться, ей вдруг захотелось посмотреть этому человеку в глаза - действительно он так глуп или же морочит ей голову, издевается над ней, над всем миром? Неужели мать права, и этот человек способен одурачить ее… Ее, Севим Грифон, которая прошла огонь, воду и медные трубы!… Неужеди он хочет обвести ее вокруг пальца? Нет, не бывать этому!… Если только он не дьявол! И Севим Грифон стало страшно…

–  Саид, сними очки!
– скомандовала она Саиду.

–  Севим-ханым, я вас тогда не увижу… Я не могу…

–  Сними, сними, говорю!
– Голос ее дрожал.

–  Хорошо… Прошу прощенья, но когда я без очков, я чувствую себя так, будто нагишом стою посреди площади… Сколько я себя помню, я всегда был в очках, мне кажется, я родился в них.

Саид снял очки. Севим увидела два крохотных зрачка. Казалось, на нее смотрят глаза слепца. Такой простофиля если и может кого обмануть, то только себя…

–  Надень очки! Да побыстрей!… - сказала она и отвернулась.

Никто толком не понял, что произошло между невестой и женихом, только Дюндар Болтун-бей почувствовал перемену в атмосфере вечера. Быстро наполнив бокалы, он громко воскликнул:

–  За счастье!

Саид уже еле ворочал языком - сегодня он выпил, пожалуй, больше, чем на собственной помолвке…

–  Я вообще такой человек, - произнес он, с трудом выговаривая слова.
– Я вообще ничего не хочу… Но уж если захочу, обязательно добьюсь… И футболистом буду!… Захотел стать математиком и стал!…

–  Опять ты со своей арифметикой… Что ты с ней носишься как курица с яйцом?
– перебила его Севим.

–  Математика… Арифметика… - бормотал он.
– Арифметика - наука всех наук… Я не позволю, чтоб при мне!…

–  Замолчи, ради Аллаха, у меня голова распухла…

–  Не буду, не буду… О любимая моя! Найдите, прошу, мне учителя по футболу, - опять стал умолять Саид, - я буду заниматься… Вот увидите…

–  Да не бывает футбольных учителей. Но Саид твердил свое:

–  Нет, вы знаете, Севим-ханым, знаете… Мне Аркан-бей говорил, что нашего Ахмеда именуют не иначе как «профессором футбола». Попросите, чтобы он меня учил. Он согласится. Я хорошо заплачу…