На все доводы родственников Саид резонно возражал:

–  Как можно провести того, кто знает будущее и читает мысли. Нет, меня невозможно обмануть.

Вот что значит ученый человек! Вот что значит пожить в Париже!

Конечно, Саид был по-своему прав, ибо до знакомства с Севим его сумела обмануть всего лишь одна-единственная женщина. Да и какой это был обман, когда он-то все знал наперед.

Вот как это случилось.

В Париже, где всякий может найти себе возлюбленную на любой вкус и цвет. Саиду ужасно не везло. Женщины бежали от тощего, неуклюжего, застенчивого отпрыска Юсуфа-паши. Даже деньги Саида не в силах были помочь ему во вполне естественном желании обзавестись подружкой и насладиться прелестями парижских женщин!… Господи, и после этого еще говорят, что в Париже…

Бедняга Рыжисын совсем уже было отчаялся, когда вдруг в доме индуса, того самого учителя-ясновидца, волшебника и мага, на него неожиданно свалилось счастье. Саид познакомился с одной арапкой. Они довольно быстро перешли на «ты», хотя ничего между ними не было. Женщина отнеслась к Саиду с материнской нежностью. Она быстро сообразила, в сколь плачевном состоянии находится Саид, и участливо сказала:

–  Саидик, я хочу тебе кое в чем помочь. Конечно же, совершенно бескорыстно. Просто ты дашь мне за это тысячу франков.

Рыжисын задрожал от радости, но самообладание не. покинуло его:

–  Хорошо… Только деньги потом… После того как ты мне поможешь.

–  Сильвупле, - ответила догадливая арапка и повела невинное создание в фотоателье, где представила его натурщице по имени Мадлен, той самой Мадлен, чьи фотографии всегда можно было найти в портфелях и бумажниках мужчин любых континентов. Набор таких фотографий являл собой наглядное пособие… как бы это сказать… по половому воспитанию, что ли. Мадлен изображалась не совсем одетой. То есть совсем неодетой. И не всегда одна. Вернее, всегда не одна…

Саид, конечно, не понял, куда его привели. Но поскольку в салоне ателье стояли кресла, диваны с валиками и подушками, висели зеркала, то он решил, что попал прямо в спальню Мадлен.

Как только арапка ушла, Мадлен сразу же приступила к делу: как профессионалу, умеющему ценить рабочее время, ей некогда было нянчиться с Саидом, и в тот день отсняли более сорока кадров, воспроизводящих «любовь» Мадлен и Саида, о чем бедняга, естественно, ничего и не подозревал. Съемки велись прогрессивным методом, то есть скрытой камерой. Но на работе как на работе, и Мадлен время от времени громко спрашивала, обращаясь к скрытому занавеской фотографу:

–  Так хорошо, мосье?

Уверенный, что вопрос относится к нему, Саид спешил ответить:

–  Уй, мадемуазель, мерси… Очень даже хорошо…

–  Хорошо, мосье?

–  Мерси боку, мадемуазель…,

–  А так?

–  Ах, не спрашивайте!…

Один раз, правда, ответил и фотограф.

–  Здесь есть кто-нибудь еще?
– испуганно спросил Саид, густо покраснев от смущения.

–  Ах, мон амур! Ну кто тут может быть? Просто здесь такая акустика…

Когда Мадлен называла его «мои амур», Саид забывал обо всем на свете…

В один из дней фотограф, пламенный борец за сексуальную революцию, решил запечатлеть любовь втроем и пригласил в ателье здоровенного верзилу с усами. Ослепленный нещадным светом юпитеров, Саид не заметил, что рядом с Мадлен расположился еще кто-то. И когда Мадлен, как обычно, спросила у фотографа: «Так хорошо, мосье?», Саид сказал: «Ах, не спрашивайте!», фотограф ответил: «Превосходно!», а усатый верзила пробормотал: «Да как вам сказать…»

Услышав на этот раз несколько голосов, Саид спросил:

–  Здесь еще кто-то?

–  Ах, мон амур! Ну кто еще тут может быть?

Но в тот же миг усатый вдруг раскашлялся.

–  Кто-то кашляет, - жалобно прошептал Саид.

–  Здесь просто такая акустика. Ты слышишь свой собственный кашель, дорогой, - успокоила его Мадлен.

–  Я не кашлял.

–  Ты только что кашлянул, мон амур…

Саид протянул руку, чтобы обнять Мадлен, И наткнулся на чьи-то усы…

Как гордился потом Саид своей проницательностью: ведь он собрался сделать предложение Мадлен…

Любовное приключение кончилось тем, что верзила отколотил Саида, а Мадлен прогнала его…

Вот это и был тот единственый случай, когда женщине удалось обмануть Саида, если такой случай вообще можно назвать обманом.

Позднее, уже в Стамбуле, Саид любил похвастаться своими «амурными» похождениями и уверял всех, что знал все с самого начала, но делал вид, что ничего не замечает. Якобы он, Саид, только прикидывался простачком…

К тому времени, когда Саид вернулся в Стамбул, атмосфера в доме Ферфейерверков предвещала грозу.