Он не знал, что отец стоит за дверью и слушает. Он не знал, что для лорда Дейна католическая молитва стала последней каплей, переполнившей чашу его терпения.

Через две недели Себастьяна посадили в карету и отвезли в Итон.

После недолгого разговора с директором его втолкнули в необъятный дортуар, отдав на милость однокашников.

Лорд Уорделл, старший и самый важный в ближайших окрестностях, долго разглядывал Себастьяна, потом расхохотался. Остальные с готовностью подхватили. Себастьян замер и слушал то, что ему казалось воем тысячи гиен.

– Неудивительно, что его мать сбежала, – отдышавшись, сказал Уорделл приятелям. – Небось она завизжала, когда ты родился, а, Черный Мавр?

– Блэкмор, – поправил Себастьян, сжав кулаки.

– Я так и сказал, насекомое, – подтвердил Уорделл. – И еще сказал, что твоя мать дала деру, потому что не смогла вынести твоего вида. Потому что ты – в точности вонючая уховертка. – Он заложил руки за спину и обошел вокруг Себастьяна. – Что на это скажешь, Черный Мавр?

Себастьян оглядел усмехающиеся лица. Конюх Фелпс сказал, что в школе он найдет друзей. Себастьян, которому всю жизнь не с кем было играть, цеплялся за эту мысль всю долгую дорогу.

Он не увидел здесь друзей, только насмешливые лица; и все были выше его на голову. Любой мальчик из длинной спальни был старше его и гораздо крупнее.

– Я задал вопрос, Уховертка, – сказал Уорделл, – Когда тебя спрашивают, надо отвечать.

Себастьян в упор посмотрел на своего мучителя.

– Stronzo, – сказал он.

Уорделл слегка вздернул подбородок:

– Кончай тарабарщину макаронников, Черный Мавр.

– Stronzo, – упрямо повторил Себастьян. – Лентяй, дерьмо.

Уорделл вскинул бесцветные брови и оглядел товарищей.

– Вы слышали? Мало того что он страшен, как Вельзевул, у него еще грязный язык. Что будем делать, ребята?

– Поддай ему, – сказал один.

– Замочим его, – сказал другой.

– Он сам ищет дерьма, верно? – добавил следующий. Предложение было встречено воплем восторга. Все в одно мгновение накинулись на Себастьяна.

По дороге к месту казни ему несколько раз давали шанс отречься. Надо было только облизать ботинки Уорделлу и попросить прощения, тогда его пощадят.

Но в Себастьяне вновь проснулся монстр, и он отвечал всеми английскими и итальянскими ругательствами, которые когда-либо слышал.

На тот раз упорство ему не помогло, помогли законы физики. Он был хоть и маленький, но очень нескладный. Например, костлявые, но широкие плечи не пролезли в очко уборной. Все, что смог сделать Уорделл, это держать его голову над дырой, пока Себастьяна не вырвало.

К раздражению Уорделла и его товарищей, этот инцидент не научил Уховертку почтению. Большую часть своего свободного времени они посвящали обучению Себастьяна, а он не поддавался. Они высмеивали его внешность, его смешанную кровь, пели гнусные песни о его матери. Они свешивали его за ноги из окна, заматывали в одеяло, подсовывали в кровать дохлых мышей. Оставаясь один – а в Итоне мало возможностей для уединения, – он плакал от горя, ярости и одиночества. На людях Себастьян ругался и дрался, хотя всегда бывал бит.

Благодаря постоянным унижениям вне классной комнаты и регулярным поркам внутри, Итону понадобилось меньше года, чтобы выбить из него все привязанности, мягкость и доверчивость. В некоторых мальчиках итонские методы воспитывают лучшие качества, в нем они пробудили все худшее.

Когда ему было десять лет, директор вызвал его с урока и сказал, что его мать умерла в Вест-Индии от лихорадки. Себастьян выслушал его в каменном молчании, потом ушел и вызвал на драку Уорделла.

Уорделл был на два года старше, в два раза выше и тяжелее, к тому же имел быструю реакцию. Но сейчас монстр в Себастьяне был холоден и преисполнен ярости, и Себастьян упорно дрался, молча, пока не сбил с ног противника с расквашенным носом.

Сам избитый в кровь, Себастьян глумливо обвел глазами кружок зрителей.

– Кто еще? – спросил он, едва дыша.

Никто не проронил ни звука. Он направился к выходу, и перед ним расступились.

Когда Себастьян прошел полдвора, неприятную тишину прервал голос Уорделла:

– Хорошая работа, Блэкмор!

Себастьян остановился и оглянулся.

– Иди к черту! – крикнул он.

Уорделл с приветственным криком подбросил шапку в воздух. В следующий миг в воздух взлетели десятки шапок, все кричали слова приветствия.