— Хороша же я буду с сумкой на плече и двумя одинаковыми «дипломатами» в руках!

Не успела я додумать эту мысль до конца, как в купе вошел мой странный попутчик, которого я уже успела окрестить параноиком. Пробормотав что-то, что желающие могли принять как за слова благодарности, так и за пожелание доброго утра или выражение соболезнования, безумец схватил один из «дипломатов» и опять исчез. Как я тогда думала, навсегда. Признаться, я испытала большое облегчение — дурацкая идея про бомбу в чемоданчике не давала мне покоя. А глаза у него все-таки оловянные.

Однако где же Катька? Поезд наконец остановился. Подхватив свои вещи, я направилась к выходу, искренне надеясь, что опоздавшая Катерина все же появится у моего вагона. Зря, что ли, я давала ей телеграмму?

Через двадцать две минуты торчания на перроне нехорошее предчувствие переросло в уверенность. Принимающая сторона меня явно динамила. Лишний раз похвалив себя за предусмотрительно записанный адрес, я направилась к метро.

Положительно, эта поездка проходила под знаком уехавшей крыши. Следующим безумцем, встреченным мной за последние два дня, оказалась сама Екатерина. Но все по порядку.

Добравшись до улицы 1-й Миусской, я совершила первое и единственное приятное открытие в этот день (и во все последующие, как вскоре выяснилось).

Открытие это заключалось в том, что, по всем признакам, бывшая моя однокурсница заняла-таки намного более серьезное положение в обществе, чем я себе представляла. Ясно мне это стало, как только я вошла в подъезд дома сталинской постройки.

Во-первых, холл. Подъездом я его назвала скорее по инерции. Огромное светлое пространство, на котором могли бы спокойно разместиться две-три квартиры или одна волейбольная площадка, занимали только мягкий диван в центре и кадки с пальмами и живыми цветами. В дальнем конце виднелись два лифта. Была еще конторка с вахтером, или швейцаром, или консьержем — черт его знает, как их теперь зовут.

Поначалу я решила, что ошиблась адресом и попала в какое-то министерство, однако означенный черт-его-знает-кто при лампасах и бороде (честное слово!) развеял мои сомнения строгим вопросом:

— Вы к кому?

Слегка заробев, я назвала девичью фамилию Катьки. К счастью, она ее не сменила, или здесь знали и девичью, потому что сталинский сокол солидно ответил: «Минуточку» — и набрал номер на своем пульте.

Не прошло и двадцати минут переговоров, как мне было сказано: «Четвертый этаж». И я наконец-то проникла в святая святых — в лифт, оставив цербера недоумевать, что общего с его жильцами может иметь лахудра с огромной сумкой и «дипломатом», но без носильщика и даже без шофера. Ну, Катька!..

Второе открытие было куда менее приятным. Катьку ограбили. Именно такой вывод я сделала, когда после беспорядочных приветствий вслед за подругой прошла в квартиру, по которой гуляло эхо. На первый взгляд в ней не было НИ-ЧЕ-ГО. Под высоченным потолком одиноко висела роскошная люстра. От неожиданности я даже забыла подготовленную негодующую тираду о подругах, которые сами приглашают, а встретить забывают. Чуть оклемавшись от потрясения, я заметила кое-какую мебель по углам. Катька сразу потащила меня на кухню:

— Пойдем, сядем, расскажешь, как ты.

И действительно, сесть мы могли только на кухне. Здесь, по сравнению со всей остальной квартирой, был просто мебельный склад: старинный стол на резных ножках и три пожилых табуретки. Обстановку дополняла электроплита с вытяжкой и сиротливо приткнувшийся в углу посудный шкаф — часть новенького кухонного гарнитура, насколько я могла заметить. Ни СВЧ, ни холодильника, ни даже завалящего тостера — ничего из того, что предполагало роскошно отремонтированное помещение с навесным потолком и точечными светильниками.

Сама хозяйка, впрочем, не выглядела расстроенной. Сдержав шквал возникших вопросов, я полезла в кейс за подарком — парфюмерным набором от «YSL».

И тут меня ждало самое большое разочарование. Подарка не было. Как не было и денег, и прочей мелочи. А лежали там бритвенный набор, несколько мужских рубашек, галстук (черт бы его побрал) и еще какая-то ерунда. Та-а-к, Таня Иванова, и все-таки тебя кинули…

Под рубашками обнаружился сверток. Знаете, что в нем было? Этот извращенец вез в Москву две палки вареной колбасы!