Шрифт:
Игнат, помахивая полотенцем, неожиданно улыбнулся.
– Догадайся с трех раз.
Константин внимательно посмотрел в смеющиеся глаза брата и отрицательно покачал головой.
– Не может быть.
– Почему не может? – улыбаясь, возразил тот. – Взял частника и нагрянул в Митино. Погоди-ка минутку…
Он вышел из кухни, потом вернулся, держа в руке фотографию, и протянул ее брату.
– Смотри сам, если не веришь.
На снимке была изображена коротко стриженная брюнетка в длинном светлом плаще, рядом с ней – мальчик лет десяти с серьезным, сосредоточенным лицом.
– Твоя Татьяна передавала тебе привет.
Константин перевернул снимок и прочитал надпись на обороте: «Мы возле дома».
– Спрашивала, как твое здоровье после того… Я сказал, что все нормально.
– Что ты там еще сказал? – хмуро поинтересовался Константин, не отрывая взгляда от фотографии.
– Что есть, то и сказал. Не бойся, сильно не привирал.
– Ближе к телу.
– Сказал, что большого городского начальника из тебя не получилось, ну, в общем, про выборы рассказал. Как власть перепугалась, как выборы отменили… Сказал, что ты казино открыл, ну, про церемонию открытия малость наплел, что много народу было, что телевизионщики из Москвы приезжали… Но это же правда.
– Хм… Еще что?
– Ну, не удержался, конечно, сказал, что ты ее ждал… Что ты ее вообще ждешь. Что, в общем, дом за городом пустует…
– Заложенный под кредит, – прокомментировал Константин.
– А это ей вовсе не обязательно знать, – бодро парировал Игнат. – Там же все есть: свет, мебель, газ, вода… Заселяйся и живи. А то что он заложен? Так это – сегодня, а завтра ты этот кредит отдал и про залог забыл.
Константин поднял потемневшие глаза и пристально посмотрел на Игната.
– Завидую я тебе, младшой. Все у тебя просто получается: деньги, кредит, залог – туда-сюда, пришли-ушли. Нет, ты не подумай чего дурного, я серьезно. Это – возраст. Когда мне было столько, сколько тебе, я к жизни так же относился. А что? Сил было много, все впереди… А сейчас, что ни день – все сильнее устаю. Тьма какая-то в душе накапливается со временем…
Игнат присел рядом с Константином, положил руку ему на плечо.
– Не расстраивайся, старшой, все образуется. И деньги твои вернутся…
– Да разве дело в деньгах? Все меньше и меньше людей вокруг остается, я имею в виду… тех людей… а вместе с ними будто куски от души оторвали…
– Не скисай, брат, у тебя же еще есть я.
Константин выпрямился и, сощурив глаза, усмехнулся.
– Когда это ты видел, чтобы я скисал?
Он глянул на наручные часы, резко встал, спрятал фотографию в бумажник, шутливо ударил Игната кулаком в грудь.
– Жизнь-то не закончилась, братишка! Мы еще будем посмотреть, как говорил один мой знакомый… Подъедайся, отдыхай, а мне надо в офис подскочить, гостей жду. А за то, что сделал в Москве, спасибо. У тебя получилось даже лучше, чем я ожидал.
Игнат резко вскинул руку ко лбу в некоем подобии пионерского салюта и отрапортовал:
– Готов к труду и шпионажу!
– Ладно, Джеймс Бонд, об этом вечером побазарим поподробнее…
Выходя из служебной машины около своего офиса, Константин Панфилов увидел группу мужчин в коротких кожанках и дубленках. Хотя с неба периодически сыпала снежная крошка, они стояли с непокрытыми головами у входной двери и курили.
Константин, выйдя из машины, молча поздоровался с каждым за руку.
– Это – все? – спросил он у молодого парня лет двадцати пяти, самого высокого и плечистого.
– Кого нашел по-скорому. Мельник, Сынок, Блоха, Трофим. Зато все при волынах, как заказывали.
– Пехом пришли?
– Не, вон наш «Сенатор» стоит.
– Ладно, Конь, пошли ко мне.
Проходя мимо охранника на первом этаже здания, Панфилов сделал ему знак рукой – мол, все в порядке, это со мной.
В кабинете Константин дождался, пока гости рассядутся по диванам и креслам, после чего сам уселся за стол.
Вертя в руках шариковую ручку, окинул взглядом собравшихся и спросил:
– Какие новости?
Конь, выполнявший в группе обязанности бригадира, неопределенно пожал плечами.
– Да вроде все путем, Жиган. А че?
– Я слыхал, будто в городе опять Самсон объявился. – В натуре объявился. Вон Блоха его вчера в кабаке видал. Верно базарю, Блоха?
– Ну, – откликнулся жилистый малый с короткой стрижкой бобриком. – Я в «Жар-птице» вчера кантовался, когда Самсон прихилял. Я аж зенки протирать начал, думал – не он. Нет, точно он оказался, только бурсой был как мертвяк. Я его за шмотье. Ты, мол, откуда? Чего? А он начал разводить баланду, что, типа, забурился к кентам в Москве, закеросинил там по-черному, потом вроде на какую-то стрелку покатили с чечиками, потом они его вроде как закоцали, посадили в какой-то бандан, держали там на воде и черняшке. Короче, нес какой-то фуфел, я ни хрена не врубился. Может, в натуре, к чечикам попал? А может, по столице бомжевал? Хрен его разберет. Потом он взял с собой фуфырик и слинял, про какую-то бабу что-то плел. Да на хрен он нам сдался, Жиган? И без него протянем, он же только с виду крутой, а так – фуфло.