Шрифт:
Божидар задумчиво поскреб подбородок. Выбор был непростой.
– Посмотрим… взрыв церкви Святого Георгия – это, конечно, сильный ход. Разрушение святыни подействует на наших спонсоров. Но все же это святыня, нельзя трогать. Думаю, лучше все же мины. Но сейчас это будет сложней осуществить, – уклончиво говорил серб, переглянувшись с одним из своих приближенных.
– Почему? – нахмурился албанец. – Что-то я тебя не понимаю…
Сидящий рядом «камуфлированный» человек Пелагича вступил в разговор. Мужчина лет тридцати пяти напоминал кинематографического героя-любовника, этакого хрестоматийного красавчика. Высокий рост, почти идеальное лицо, волнистые волосы, откинутые со лба, красиво очерченные губы – все выдавало в нем любителя развлечений, удовольствий и красивых женщин.
– Ничего необычного, – развел он руками. – До этого спокойная и устоявшаяся картина теперь резко меняется. Спокойные времена теперь, боюсь, на некоторое время отступили.
– Что такое? – нахмурился Казим. Резкие изменения, да еще не в лучшую сторону, ему были совершенно не нужны. – Что за загадки?
– С голландцами ведь мы более-менее сработались, не правда ли? Но вместо прежних миротворцев сюда прибывают какие-то французы. В Приштине ожидают три «Геркулеса» с грузом новых миротворцев. А все эти изменения, естественно, не в нашу пользу. Вот вспомни прежних, – говорил, усмехаясь, человек серба, Милован Крайкович. – Сколько нужно было подходы искать, контакты, знакомства, выяснять, кто чем дышит… Работа была проделана немалая.
– Это я все знаю, – нетерпеливо перебил его Хайдари. – А что дальше?
– Так я же и говорю, – с ленцой, неторопливо вел разговор Крайкович. Даже своими манерами он выглядел этакой кинозвездой – спокойный, расслабленный, снисходительно, как бы сверху вниз глядящий на своих собеседников. – И вот все по новой – придется заново искать общий язык. Это же требует и времени, и затрат. Боюсь, с ними сложней придется, чем с голландцами…
Албанец, слушая его, нахмурился, что-то соображая. Наконец он нетерпеливо махнул рукой, перебивая собеседника:
– Тогда только взрыв церкви! Это подстегнет ваших сербов на антиалбанские выступления, несмотря на миротворцев. А к смертям мирных жителей население уже привыкло – обыденность.
– А я тебе говорю, что надо ставить мины, – мутными глазами уставился на него Пелагич. – Ты что, не слышал того, о чем тебе только что говорили?
– Я все слышал, но делать мы должны так!
– Все – сказал нет, значит, нет, – грубым голосом произнес Божидар.
– Ты мне здесь не указывай! – хлопнул ладонью по столу Казим. – Хватит! Достаточно вы попили нашей крови! Ваше время закончилось!
– Закрой рот! – Пелагич вскочил на ноги, весь красный от гнева.
Его люди немедленно поднялись вслед за командиром. Лязгнуло оружие.
– Так-так, – насмешливо произнес Хайдари. – Уж не собираешься ли ты устраивать проявление типично сербской учтивости по отношению к принимающей стороне. Я не удивлюсь, если вы еще начнете здесь стрелять. Мне хорошо известно, на что вы способны.
– От сербов всего можно ожидать! – поддержали его боевики, почувствовав, что ссора неминуема и остановить ее не удастся. Положение упрощалось тем, что большинство из присутствовавших придерживалось правил известной поговорки, только немного переделанной. И позиция боевиков, как людей, мыслящих прямолинейно, звучала приблизительно так: «Плохой мир хуже доброй ссоры».
Всякие правила уважительности были отброшены обеими сторонами. Поднялись крики и взаимные оскорбления. Боевики двух сторон наконец-то могли отбросить условности и высказать все, что каждый из них думает о «партнерах».
– Ну, смотри, я тебя предупредил!
Хлопнув дверью, взбешенный Пелагич вместе со своими спутниками, выкрикивая проклятия, направился к машине. Автомобиль, взревев, тронулся с места.
Глава 7
В Брюсселе находится комиссия ЕС по делам бывшей Югославии. Ничего удивительного, что в странах, далеких от Балканского полуострова, существуют такие организации. Cобытия, происходившие в 90-х в Югославии, потрясли весь мир.
Прежде мирная страна превратилась в кипящий котел. Если раньше в этом котле народы варились, скажем так, с пользой для себя и других, если раньше в нем создавались государства, смешивались традиции и обычаи, и это давало подчас поразительный результат, то затем все изменилось. Ситуация стала почти библейской, когда брат восстал против брата, а сын против отца. Смешанные браки, которые не были редкостью среди сербов, хорватов, албанцев и других народов, населявших эту прекрасную страну, стали в одночасье проклятием для многих семей. Вскрылись проблемы, дремавшие десятилетиями. Вдруг оказалось, что между соседями, а иногда и близкими родственниками пролегла не то что река – пропасть. Вдруг религиозные и национальные отличия стали кровавым спором, решить который способен почему-то только ствол автомата.
Прежде цветущие города подвергались артиллерийским обстрелам и бомбежкам, не щадившим уникальные памятники архитектуры, которых так много на этой благодатной земле. Целые деревни во время массового безумия стирались с лица земли, а мирные жители гибли десятками и сотнями, так и не поняв, в чем же их вина. То ли в том, что одни из них сербы, а другие албанцы? То ли в том, что одни молятся Христу, а другие Магомету? Война в этом не разбиралась и убивала всех вне зависимости от того, кто есть кто.