– Ради вас я готов на все, – несколько смятенно заявил Эрнесто.

– Давай вот пока, дружочек, без лишней Санта-Барбары обойдемся, – с легким раздражением попросила Анна. – Чувства в нашем деле, по крайней мере, на данном этапе, не должны перечеркивать логику и холодный расчет. А логика у нас простая. Сначала нагоним как можно больше страху. Потом дадим время призадуматься. Пораскинут мозгами и постепенно осознают, чем эта дискотека чревата. А чтобы они окончательно созрели, мы устроим маленькую да удаленькую утечку информации. И лишь тогда в лунном сиянье на белом коне появишься ты и предложишь свои драгоценные посреднические услуги. Согласен, дескать, похлопотать о локализации проблемы, но взамен извольте сделать кое-какое одолжение...

– Да уж, логика... Главное, чтобы эти... – Эрнесто замялся, подыскивая нужное русское слово, – уроды в темных очках не распоясались и не вышли из-под контроля. Как говорят в России: дурака пошлешь, а за ним и сам пойдешь.

– Да брось ты, они же у меня буквально с руки кормятся! Они ведь еще не до конца рехнулись, чтобы кусать эту руку! – воскликнула хозяйка и стала выбираться из бассейна.

Гость не смог, да особо и не хотел, скрыть восторга. Он завороженно взирал на женщину. К своим годам она не утратила весьма привлекательной фигуры и других прелестей. Лиловый раздельный купальник смотрелся на ней безупречно. Выходя из воды, Анна Сергеевна напоминала самых прекрасных Венер и Афродит с картин итальянских художников эпохи Возрождения. В тот момент становилось ясно, что она нарочито подразнивала чувства своего делового партнера.

– Я вот только одного нюанса никак не могу понять: зачем вы так хотите его освободить? – грустно промолвил Эрнесто. – У нас... то бишь у вас ведь и так есть все, что хотите! Вы можете позволить себе любой каприз: хоть платиновые кнопки в лифте, хоть туалетную бумагу из натурального шелка с ручной росписью. Да что там говорить! Вам под силу одним махом скупить всю эту чертову «банановую республику» вместе с их распрекрасным президентом!

Анна Сергеевна не стала отвечать на его вопрос. Она величественно продефилировала мимо приунывшего Эрнесто. Усевшись в шезлонг, женщина прищурила глаза и подарила гостю ласковую улыбку. Легкий бриз с юга нежно трепал ее волосы.

– Не в деньгах счастье, а в их количестве. Тот, у кого есть десять миллиардов долларов, всегда будет давить того, у кого пять миллиардов. А тот, у кого двадцать – будет давить и того, и другого! – сказала Анна Сергеевна и захохотала. Ее смех был настолько громким, что треск попугаев в нем несколько терялся.

Позволив поцеловать себя в руку, хозяйка виллы спешно велела гостю откланяться. Эрнесто, ощущая определенную неудовлетворенность, повиновался приказу и в смятении чувств побрел к воротам. Медленно, словно ожидая оклика за спиной, он спускался к причалу. Никакого оклика не последовало. В те минуты Эрнесто больше всего на свете хотел забыть о своем влечении к госпоже. Отогнать сладострастные мысли и думать исключительно о делах у него не получалось. Безуспешными были и попытки переключиться на окрестные пейзажи. Они не вызывали былого восхищения. Иные из них никогда и не претендовали на то, чтобы кого-то восхищать. Скорее наоборот. Убедиться в этом было легко: хватало одного-единственного взгляда на северо-запад.

На северо-западе, всего в каком-то километре от сказочной роскоши, лежал абсолютно невзрачный рифовый островок. Рядом с его берегом на морских волнах слегка покачивалась небольшая платформа. На ней располагалось несколько наспех сооруженных дюралевых и деревянных построек в стиле «хижина дяди Тома». От платформы в разные стороны расходились без малого два десятка длинных тросов. Каждый трос удерживался на плаву множеством пустых пластмассовых канистр. Это «чудо», именуемое устричной фермой, возбуждало в сознании Эрнесто неприятные ассоциации. Тросы напоминали ему огромные щупальца коварного морского чудовища, которое ожидало подходящего момента, чтобы схватить незадачливого латиноамериканца и утащить на самое дно.

Эрнесто не горел желанием лишний раз видеть данную раздражающую его конструкцию. Ни разу не обернувшись, он спешно поднялся на моторную яхту, плюнул через плечо в сторону устричной фермы и с хмурым видом отдал приказ отчаливать.

2

Завод железобетонных изделий, именуемый в просторечии «бетонкой», возвышался над небольшим рабочим поселком, словно айсберг над морем. Черный дымок из краснокирпичных труб вклеивался в белесое небо. Вереницы ласточек, облюбовавших прилегающий к заводу сквер, кружились неподалеку.

Не будучи сверхприбыльным предприятием, «бетонка», выглядела вполне ухоженно. Корпуса аккуратно выкрашены. Износившаяся облицовка заменена новой. Выбоины на асфальтированных дорожках возле завода добротно залатаны, а бордюры побелены известью.

Подобная ухоженность с недавних пор стала заводской традицией. Кому-то из рабочих это нравилось, кому-то нет. Но и те, и другие в одинаковой степени радовались, когда на их родном производстве наступал день зарплаты. Это был настоящий праздник. Его значимость для жителей подмосковной Дубровки могла сравниться разве что со значимостью карнавала в Рио-де-Жанейро для бразильцев. По этой причине любая, даже самая минимальная, задержка в выдаче денег вызывала бурю негодования. Впрочем, в большинстве случаев это была всего лишь буря в стакане.

Очередной раз в зале кассы завода железобетонных изделий в нетерпеливом ожидании толпились рабочие. Окошечко кассы вопреки ожиданиям и положенному графиком времени все никак не открывалось. Данное обстоятельство крайне беспокоило присутствующих. Особенно негодовали те, кто пришел после ночной смены. Самые ретивые мужчины подходили к окошку, стучали и вызывающим тоном спрашивали, сколько еще можно ждать. В ответ кассир ничего внятного не говорила, лишь просила не начинать скандалить.

Рабочие возмущались.