Она ничего не почувствовала.

–  А ты не видел Геркину?

–  Я ничего не видел. Нам нужно продержаться, пока не кончится дождь, а потом попытаемся подняться вверх по берегу и посмотрим, что случилось с баржей!

Дождь начал слабеть прямо на этих словах; вой ветра в ветвях над головой превратился в ровный стук капель, только что царившая вокруг тьма начала рассеиваться, а внизу реки появились прорехи в облаках. Клем посмотрел на ветви. Ему еще не приходилось видеть, чтобы гроза уходила так быстро.

–  Смотри-ка!
– Элизабет поднялась на ноги, встряхнув ветвь. Она указывала на клок серой шерсти, появившийся посреди потока.
– Геркина! Мы здесь!

Течение, подносившее лохматый комок поближе, заставляло его шевелиться, однако осмысленных движений со стороны подозрительного предмета не наблюдалось. Клем припал к ветке, чтобы Элизабет смогла наклониться. Обхватив ветку одной рукой, она нагнулась к поверхности реки, выудила из нее ком мокрой шерсти, а потом села, положив его на колени.

Это и впрямь была кошка - насквозь промокшая и неподвижная. Элизабет прикоснулась дрожащим пальцем к ее шейке.

Легкое прикосновение заставило голову откинуться без всякого сопротивления. Элизабет вздрогнула так, как если бы ее что-то ужалило, и уставилась на лежавшее на ее коленях тельце.

–  Нет, - прошептала она, и Клем различил за шумом воды: - O, нет, Геркина, нет…

Клем подобрался поближе.

–  Должно быть… она застряла под столом.
– Он опустил лапу на колено Элизабет.
– Мне очень жаль, кузина.

–  Нет, - проговорила снова Элизабет, не отводя глаз от бездыханного тельца Геркины.
– Нет, этого не должно было случиться! Она, то есть все это… это же сон… - Она осторожно прикоснулась к боку кошки, но та не пошевелилась. Солнечные лучи брызнули сквозь листву, разбрасывая вокруг мелкие тени, и Элизабет прижала к глазам свои лишенные шерсти лапы. Прячет глаза от солнца? Клем поглядел вверх. Тучи уже разделились на ватные горы, башнями уходившие в хрустальную синеву. Ветер стих, баньян окутало безмолвие. И Клем понял, что слышит теперь одни лишь рыдания Элизабет: даже река под ними притихла.

Но как это может быть? Клем посмотрел на реку и… встретил чей-то ответный взгляд. Нечто поднялось над поверхностью воды, точнее, выросло из нее - Нечто, шерсть и лапы которого образовывала вода, а в столь же жидкой голове камешками темнели глаза. Текучим движением оно поднялось из реки прямо перед ветвью и замерло, надежно упершись водяными ногами в текучую поверхность.

–  Это же сон, - проговорило оно голосом, который можно было уподобить туману.
– Всего лишь сон, а ты все-таки горюешь.

Элизабет вздернула голову, глаза ее покраснели:

–  Заткнись!

Тут она увидела загадочное создание и утратила дар речи. Первым сумел заговорить Клем.

–  Речной Человек, - выдохнул он.

Создание повернулось к нему, сверкнув каменными глазами:

–  Гриот. Мне приятны твои рассказы.
– После чего оно вновь повернулось к Элизабет: - Но ты! Ты приводишь меня в недоумение. Разве можно так плакать?

Элизабет утерла глаза:

–  Она была моей подругой.

–  Воображаемой?

Лицо человеческой особи исказила вспышка гнева:

–  Заткнись! Она была мне другом больше, чем все знакомые люди!

–  В самом деле?

–  Да!
– Элизабет поникла головой.
– В самом деле. А теперь… уходи…

Клем посмотрел на нее и попытался объяснить, мол, она взволнована и сама не понимает, что говорит. Однако Речной Человек взмахнул водяной конечностью, и Клем вдруг обнаружил, что не в состоянии произнести ни слова. Ему оставалось только сидеть и смотреть на поникшую Элизабет.

–  Значит, мне уйти?
– спросил Речной Человек, скрестив на груди руки.
– Но ведь ты явилась сюда, чтобы отыскать меня. Ты хочешь попасть домой, не так ли?

Она подняла голову:

–  А ты способен отправить меня туда? То есть на самом деле?

–  Не вижу причин, которые могли бы помешать мне.

–  Но… - глаза ее опустились к застывшему на коленях тельцу.
– А что будет с ней?

–  Ну, ты не сможешь взять ее с собой.
– Речной Человек потер свою водяную физиономию.
– Если тебе будет угодно, я могу поглотить ее тело.