Окраины Манауса, однако, представляли собой весьма обыденные трущобы, единственной достопримечательностью которых был окружавший это убожество великолепный пейзаж. У подножия могучих деревьев снизу густо зеленели кусты гевеи. На одной из подобных окраин, обращенных в сторону Рио-Негро, располагался небольшой частный аэродром. В основном он эксплуатировался как перевалочная база для самолетов типа «Сесна» и прочих воздушных малолитражек. Удобная тихая речная заводь была идеальным местом для такого аэродрома, во-первых, из-за удобного места для посадки. Возле миниатюрной «Сесны» суетились два человека, торопливо набивавшие ее салон всякой всячиной явно армейского предназначения. Подвесной мотор уверенно торчал из-под фюзеляжа, а «заряженные» парашюты в полной боевой готовности лежали под сиденьями, искусно замаскированные разнообразными чемоданами и сумками с пестрящими на них всевозможными таможенными марками. Полная боевая выкладка была упакована в водонепроницаемые чехлы и аккуратно сложена в специальные контейнеры, которые находились за сиденьями практически в самом хвосте самолета. Кроме того, здесь имелись и спасательные лодки: в общем, всего этого снаряжения вполне хватило бы для целого стрелкового подразделения ВДВ России.

Никитенко уже успел познакомиться с пилотом «Сесны». Парень оказался весьма разговорчивым, компанейским. Потаскав ящики, парни решили немного отдохнуть.

– Как тебе погодка? – в паузе после транспортировки очередного ящика на борт самолета поинтересовался Никитенко.

– Погодка ничего, – незамедлительно ответил пилот, также порядком уставший от тяжелой работы. – Я бы даже сказал, что лучше желать было бы грешно. Знаешь, солнышко, ветерок небольшой, да еще и не парит… Благодать для пилота! Ведь это «корыто», – он махнул в сторону «Сесны», – все капризы погоды чувствует!

– Да уж, – кивнул лейтенант.

Никитенко хотел было еще что-то сказать, но вдруг мигом прикусил язык и жестом показал пилоту, чтобы тот тоже молчал.

В десятке шагов от них маячил некий господин весьма запоминающейся наружности. Как и когда он подошел, никто из двоих россиян и не видел. Никитенко, как человек наблюдательный, сразу заметил одну интересную особенность – в темной шевелюре субъекта четко видна была светло-русая прядь. Этот человек вообще производил странное впечатление, несмотря на то что держался дружелюбно и всем своим видом показывал, что ему явно что-то нужно от этих двух незнакомцев.

– Прошу простить меня за то, шо так бесцеремонно вклиниваюсь в вашу беседу, – начал издалека незнакомец.

– Ничего страшного, мы все равно уже закончили, – лейтенант Никитенко постарался, чтобы его голос звучал как можно более безразлично, при этом не забыв изобразить легкий украинский акцент.

От него не укрылось, что их случайный собеседник тоже говорил с украинским произношением. Пилот благоразумно молчал. Хотя он тоже был способен неплохо сымитировать выговор уроженца «вильной Украины», однако интуиция подсказывала, что делать этого пока не стоит.

– Понимаете, я же сам с Украины. Эмигрант! – незнакомец возбужденно тараторил, как солдат срочной службы при встрече с земляками. – Я же ж тут уже обитаю, почитай, двенадцать лет. А шо такое жить на чужбине, вы, хлопцы, понимаете, а?

– Ну да, – кивнул лейтенант, догадываясь, что парой фраз разговор не ограничится.

– Да, гляжу я на вас и даю гарантию – вряд ли вы это понимаете. Это ж надо прочувствовать. А тут мне мои знакомые говорят, шо, мол, приехали туристы с Донецка. Я тут, знаете ли, частенько самолеты арендую. Думаю, дай подойду, поздороваюсь с «земелей», узнаю, шо там на Украине делается…

– Так вы с Донецка? – Никитенко чувствовал, что за всеми этими расспросами скрывается нечто большее, чем патриотическое любопытство.

– Ну! – незнакомец начинал играть на повышение тона. – Слышь, но мне дуже интересно – а кто сейчас тренирует «Шахтер» донецкий?

– Не знаю. По-моему, тот, кто и был! – вот когда Вячеслав Никитенко пожалел, что никогда не интересовался футболом.

– А, ясно, – в голосе незнакомца сквознул неуловимый холодок. – Ну, а когда в Донецке метро пустить обещали?

– Да вот на днях, так сказать, и пустят. – Пилот-таки не сдержался и пришел на помощь слегка трухнувшему после такого явно дознавательского вопроса Никитенко.

– Ага. – По тону незнакомца было видно, что у него еще много вопросов подобного рода. – Ну а как там у нас на Украине дела политики? За кого вы голосовали на выборах в Центральную Раду? Уж не за Партию регионов ли?

– Да нет, за блок Тимошенко, – откровенно съязвил Никитенко. Он был настолько же чужд политике, насколько пилот, скажем, ботанике, но все же считал необходимым по возможности быстро реагировать на задаваемые вопросы и отвечать незнакомцу в рамках безопасных вольностей. Однако лейтенант чувствовал, что с каждым ответом он выдает себя с головой.

– Ага, то ясно. – Глаза незнакомца после каждого вопроса становились все более насмешливыми.

Военврач уже начинал осязать угрозу крушения своей легенды и лихорадочно думал, что бы такое предпринять и ненароком оборвать беседу и дать им с пилотом возможность с наименьшими потерями ретироваться от назойливого «земляка». Если так пойдет и дальше, то вся легенда полетит ко всем чертям. Однако тот продолжал наседать:

– Вы, конечно, звиняйте, но меня интересует еще вот какой вопрос – какая сейчас зарплата по регионам в Украине? Ну хотя бы по Донецку?