Шрифт:
Лю Цзюнь-цзянь был человек мирного и покладистого нрава. Соседи любили его и никогда не забывали прибавить к его имени уважительное «господин».
– Ничего, господин Лю, – говорили соседи, – это у вас просто-напросто полоса неудач. Минует это горькое для вас время – и вам улыбнется счастье!
Но что пользы от чужих утешений? Тоска и уныние беспрерывно грызли Цзюнь-цзяня.
Однажды, когда он сидел дома без всякого дела, пришел слуга тестя господина Вана, старик лет около семидесяти.
– У хозяина сегодня день рождения, – объявил слуга, – он прислал меня за вами и за госпожой.
– Все дни мои полны печали, даже день рождения тестя из памяти вон, – огорчился Лю.
Вместе с женою они собрали праздничные одежды и отдали узел слуге. Наложнице хозяин наказал:
– Смотри получше за домом! Времени уже немало, и до ночи мы едва ли обернемся. Придем завтра под вечер.
Дом тестя стоял примерно в двадцати ли от города. Господин Лю с женою поздоровались со старым Ваном и обменялись приветствиями. Было много гостей, и тесть с зятем не стали говорить при посторонних о житейских невзгодах. Потом гости разошлись, а супруги переночевали в особом домике. Когда же наступило утро, тесть пришел к зятю потолковать о делах.
– Вот что, зять, неправильно ты живешь. Знаешь пословицу: «Если все только есть да есть, можно и гору проесть»? И еще хорошо говорят: «Глотка бездонна, что море». Тебе нужно заняться делом. Когда я отдавал за тебя дочь, я думал, что она будет сладко есть и нарядно одеваться. А выходит совсем наоборот.
– Уважаемый тесть, каждое ваше слово справедливо, – вздохнул Лю. – Но ведь есть и такая пословица: «Легче тигра в горах поймать, чем просить помощи у людей». Кроме вас, кто мне поможет? А если уж и вы не поможете, придется, как видно, смириться с судьбою, потому что просить чужих – только попусту тратить слова.
– Пожалуй, ты прав, – согласился Ван. – Мне и самому тяжело смотреть, как вы маетесь, надо вам помочь. Открыл бы ты лавку – все равно какую, зерновую или там дровяную – глядишь, пойдут прибытки.
– Большое вам спасибо, уважаемый тесть, за вашу доброту! Это просто замечательно! – воскликнул Лю.
После обеда тесть вынес пятнадцать связок монет.
– Вот тебе деньги на первое обзаведенье, – сказал он. – Если все станет так, как мы с тобою надеемся, я дам еще десять связок. Жену пока оставь у меня. В день, когда ты начнешь торговать, первый приду поздравить тебя и ее приведу. Согласен?
Лю Цзюнь-цзянь поблагодарил еще раз тестя, взвалил на плечо сверток с деньгами и отправился восвояси.
В город он вошел, когда уже начало темнеть. Невдалеке от ворот жил один его приятель, и, проходя мимо, Лю решил зайти к нему и посоветоваться о делах: приятель был как раз опытный купец. Лю постучался. За дверями кто-то откликнулся, и скоро на пороге показался хозяин.
– Смотрите-ка, да это уважаемый брат Лю! Какое-нибудь дело? – спросил он, кланяясь.
Лю рассказал ему о деньгах тестя и о своих намерениях.
– Ну, что ж, я сейчас свободен и охотно помогу тебе советом, если есть на то твое желание, – отвечал приятель.
Сперва они говорили о торговых делах, а потом приятель пригласил Лю выпить. Выпили они всего по две чарки, но Лю не был привычен к вину и тут же захмелел.
– Извини, что обеспокоил тебя, – промолвил он, кланяясь. – Завтра непременно жду дорогого гостя в мою убогую хижину.
Приятель проводил Лю до перекрестка и простился. Но это уже к нашему рассказу не относится.
Право, будь мы ровесники с героем нашего рассказа, будь у нас такие же широкие плечи, мы заступили бы дорогу хмельному Лю и не пустили бы его дальше. Кто знает, может, и ускользнул бы он тогда от гибели, и его не постигнул бы
Удел кровавый Пэн Юэ,Конец печальный Ли Цунь-сяо [5] .Но что мечтать попусту?
Итак, Лю снова взвалил деньги на плечо и зашагал к дому. Тем временем наложница успела уже запереть дверь, а так как делать ей было нечего, она села подле лампы и задремала. Лю постучался, она не услыхала. Он постучался громче – женщина проснулась и отворила хозяину. Лю вошел. Наложница взяла у него деньги и положила на стол.
– Господин, откуда у вас эти деньги? – спросила она.
5
Пэн Юэ – жил в начале династии Хань. Его оклеветали, сказав, что он готовит заговор против государя. Он был разрублен на мелкие куски, а всех его родственников убили. Ли Цунь-сяо – жил в эпоху Пяти Династий. Оклеветанный завистниками, он был приговорен к жестокой казни: его привязали к нескольким лошадям, которых пустили вскачь. Обе эти истории обычно приводились как примеры жестокой казни.
Лю был рассержен тем, что ему не сразу открыли, и спьяну надумал припугнуть наложницу.
– Не знаю, как и сказать тебе об этом?… Просто ума не приложу! А впрочем, рано или поздно сама узнаешь, так что, пожалуй, скажу. Тебе ведь известно, что я никак не могу свести концы с концами, и ничего другого мне не остается, как только отдать тебя в залог. Жаль мне с тобою расставаться, вот я и взял пока только эти пятнадцать связок. Ты не бойся, если дела пойдут на лад, выкуплю тебя обратно. А если по-прежнему удачи не будет, придется отдать тебя насовсем.