– Совершенно исключено, хотя вы все равно можете попробовать, – с некоторым облегчением поддержал разговор падре. – А что касается отсутствия охраны, то улицы Андорры практически чисты от уголовных элементов. Более того, этот скипетр известен каждому жителю, и никто не осмелится даже взять его в руки, не говоря уже о продаже. Если же кто-либо соберется переправить его через границу, то на этот счет есть специальные распоряжения. Вы, наверное, будете смеяться, синьоры, но на незаконного владельца посоха падет ужасное проклятие, а это пострашней тюрьмы.

– Значит каждого, кто попытается расплавить золото и изъять драгоценные камни из скипетра, по-вашему, дьявол утащит в преисподнюю, да, падре Себастьян? – непроизвольно улыбнулся Першинг.

– Заткнись, сумасшедший! – всерьез рассердился Гэрри Коулд.

– Может оказаться еще хуже, – ответил падре Себастьян и отвернулся, чтобы больше не возвращаться к тягостному для него разговору.

Это было как раз на руку Десмонду Першингу, он незаметно сделал микрокамерой несколько снимков драгоценной реликвии. То, что из литого золота была только верхняя часть, а все остальное – позолоченная медь, – не укрылось от проницательных и опытных глаз мошенника.

Цветные фотографии будут увеличены до таких размеров, что проявятся все невидимые невооруженным глазом дефекты драгоценных камней, если они, конечно, существуют.

Большего в данный момент не требовалось. Першинг осторожно убрал камеру, о существовании которой падре ни коим образом не подозревал, и удовлетворенно кивнул Гэрри Коулду. В боковом зеркале отразилось его вновь просветлевшее лицо.

Всю оставшуюся дорогу царило молчание. «Бьюик» проехал Солде и Ранзол, пересек живописную долину Валира-де-Ориент. Тут падре сказал:

– Вот здесь, пожалуйста, налево. Вас это надолго не задержит, синьоры.

Они чуть было не проскочили мимо скромного указателя и еще более незаметного спуска. В Сант-Джоан-де-Каселлес вела узкая и петлявшая во все стороны мощенная камнем дорога. Старая церковь венчала гигантский каменный монолит. Неподалеку стояли три крестьянских усадьбы и непритязательный домик самого падре.

Когда «бьюик» остановился перед порталом церкви, невесть откуда, словно из-под земли, появились два мускулистых парня в национальной одежде.

Падре осторожно вылез из машины и извлек скипетр.

Когда Десмонд Першинг протянул руку, чтобы помочь, его уколол странный взгляд седого священника, и желание помогать тут же пропало.

– Не стоит, – отказался падре Себастьян, передав посох молодым людям. – Теперь вы видите, синьоры, что церковь не оставляет своих ценностей без всякой охраны. Если вы в состоянии потерпеть еще пять минут, то сможете посмотреть скипетр на его обычном месте.

Десмонд кивнул, и американцы послушно остались в машине. Падре обменялся словами с обоими охранниками, мрачно смотревшими на гостей в «бьюике». Они унесли посох в церковь, падре последовал за ними.

– Что это он им сказал? – поинтересовался Гэрри Коулд.

– К сожалению, не понял ни одного слова, Гэрри, – пожаловался Десмонд. – Они говорили по-каталонски. Во всяком случае, первый раунд остался за нами благодаря сделанным фотографиям. Они на редкость удались. И если мы сейчас будем любоваться этой штуковиной за стеклом, то придется проглотить пилюлю, не моргнув глазом.

– Так вот где собака зарыта, – проворчал Гэрри Коулд и потянулся за новой сигаретой. – Они не хотят показывать нам систему сигнализации. Твоя болтовня настроила старика враждебно.

– Чепуха, Гэрри, – ядовито возразил Першинг. – Меня удивляет, что ты со своими мизерными знаниями испанского вообще что-то понял. Я только слегка прозондировал почву, больше ничего. Пусть он знает, что мы испытываем к этому скипетру легальный коммерческий интерес, – а то, что они несколько легкомысленно с ним обращаются, так это правда.

Падре Себастьян снова появился в дверях и махнул рукой.

Американцы вывалились из «бьюика», Гэрри затоптал сигарету, после чего они вошли в церковь.

Здесь оказалось прохладно и сумрачно. Сквозь затейливые витражи в помещение проникали слабые лучи солнца. Если бы не древние деревянные распятия по обе стороны от двери и не картины на стенах, церковь можно было бы считать более чем скромной.

На мраморной плите у левого крыла возвышался стеклянный шкаф, служивший хранилищем для священных реликвий. На богато вышитой шелковой подушке лежал наконечник епископского посоха. Даже при неполном освещении бриллианты сверкали восхитительными блестками. Оба усатых великана стояли по бокам шкафа.