Уже за этот период немало пришлось пережить, пересмотреть, переоценить Борису. Трудно было ему сразу понять, «чем отличить эсера от кадета, кадета от народного социалиста, трудовика от анархиста [1] , и из всех речей оставалось в памяти только одно слово: «Свобода… свобода… свобода…»

Пытливый мальчуган стремится вникнуть в существо происходящих в стране событий. Огромное впечатление производит на него речь большевика Баскакова, которую он услышал на митинге. Помогает понять правду дружба с учителем ремесленного училища, большевиком Семеном Ивановичем Галкой. Неизгладимое впечатление оставляет трагический, но в то же время гордый пример отца, чей маузер он свято хранит.

По-новому начинает понимать окружающих людей Борис Гориков. Он распознает злое, истинное нутро дяди Николая, казавшегося прежде революционером; убеждается в том, что ему чужд по своим устремлениям Петька Башмаков, бывший долгое время его приятелем. Постепенно у Бориса зреет, формируется, мужает революционное сознание, и он уходит на фронт, вступает в партизанский отряд большевика Шебалова. Борис Гориков хорошо понимает всю важность этого поступка, заново решающего его жизненную судьбу.

Еще до встречи с партизанами случилось Борису столкнуться один на один с маскировавшимся врагом и в смертельной схватке убить его из отцовского маузера. Это первое серьезное испытание боевой революционной готовности Бориса оставляет в его душе неизгладимый след:

«Все, что происходило в моей жизни раньше, было, в сущности, похоже на игру, даже побег из дома, даже учеба в боевой дружине со славными сормовцами, даже вчерашнее шатание по лесу, а это уже всерьез».

Так вступает бывший ученик Арзамасского реального училища Бориска Гориков в новую, суровую школу жизни, какой послужила гражданская война для всего его поколения.

«Частенько я оступался, срывался, бывало, даже своевольничал, и тогда меня жестоко за это свои же обрывали и одергивали, но все это пошло мне только на пользу», – признается сам Гайдар, рассказывая в «Автобиографии» о первых годах пребывания в Красной Армии.

Многое из того, что пришлось пережить в эту пору будущему писателю, он дал пережить и своему герою. Борис Гориков храбр и наделен острым, взыскательным чувством революционной совести, он честен, деятелен и правдив, но часто ему не хватает выдержки, ощущения ответственности за свои поступки и ясного, твердого понимания тех великих целей, ради которых идут в бой красные партизаны. Он совершает немало безрассудных поступков, склонен иной раз брать пример с людей, прельстивших его мальчишеское воображение своей показной лихостью, а на поверку оказавшихся чуждыми тому великому делу, которому служит Красная Армия, делу, в победу которого самоотверженно верят коммунист Чубук, ставший подлинным воспитателем Бориса, командир Шебалов, чех Галда, боец Малыгин и охваченный высоким революционным порывом Цыганенок.

Есть возле них и такие люди, которые движимы лишь собственным честолюбием, желанием совершить внешне эффектные, приносящие быструю славу подвиги. Недостаток жизненного опыта и бдительности мешает Борису Горикову разглядеть подлинное нутро красавца разведчика Федьки Сырцова, который сперва так нравится юному партизану своей безудержной удалью, веселой бесшабашностью и хитроумной дерзостью, озадачивающей врага. Но вот из-за Федькиной недисциплинированности, из-за безответственного поведения его, отряд несет тяжкие потери. А затем Федька Сырцов убегает из-под ареста к Махно. Так жестоко разоблачается перед Борисом Гориковым эта совсем не красивая правда, скрывавшаяся в эффектной оболочке.

Гайдар не скрывает от своего читателя горьких, а порой и жестоких сторон гражданской войны. Он твердо убежден, что читатель вместе с ним верит в великую, священную правоту людей, пошедших в смертный бой во имя свободы и счастья народа, и вместе с писателем поймет неизбежность и необходимость той жестокой борьбы, которую пришлось вести партизанам против врагов революции. Недаром Чубук говорит Борису:

«…если ты думаешь, что война – это вроде игры али прогулки по красивым местам, то лучше уходи обратно домой! Белый – это есть белый, и нет между нами никакой средней линии. Они нас стреляют, и мы их жалеть не будем!»

Не сразу постигает Борис всю боевую, непримиримую революционную мудрость великой народной борьбы, о которой говорит Чубук. По мальчишескому своеволию грубо нарушив дисциплину, не выполнив данного ему наказа, Борис нечаянно обрекает на гибель своего боевого учителя и любимого старшего друга – Чубука… Тот по вине Бориса оказывается в плену у белых, и его расстреливают на глазах у потрясенного Горикова. Ужасное, почти непереносимое испытание выдерживает Борис, знающий, что его старший друг и воспитатель идет на смерть, убежденный в предательстве своего питомца. Чубук так и не узнает правды. А Борис, несмотря на чудовищное горе, находит в себе силы вернуться в отряд, честно рассказать о невольно совершенном им преступлении и сообщить партизанам добытые им важные сведения о расположении белых войск. Горький урок, стоивший жизни другу-наставнику, мучительные переживания, выпавшие на долю Бориса, делают свое суровое, но большое дело, закаляя мужественный характер подростка-партизана. Во время одного из боев Горикова ранят. К этому времени его уже принимают в ряды коммунистов. И Борис Гориков чувствует себя навсегда связанным с самым передовым отрядом народа, борющегося за светлую жизнь.

«Вспомнил, как один раз сказал мне Цыганенок: «С тех пор я пошел искать светлую жизнь». – «И найти думаешь?» – спросил я. Он ответил: «Один не нашел бы, а все вместе должны найти…»

«Школа» сразу стала одной из любимейших книг ребят. Сердечно, просто и честно написанная, правдивая и умная, не скрывающая от юного читателя горьких сторон жизни, она выдержала испытание временем, переиздавалась у нас в стране и за ее рубежами множество раз. А давно полюбившиеся миллионам читателей герои гайдаровской повести – Бориска, Чубук, Цыганенок и другие – вышли на киноэкраны, воссозданные ярко и убедительно в кинофильме «Школа мужества». И по рассказу «Р. В. С.» также был поставлен популярный фильм «Дума про казака Голоту», долго не сходивший с экранов страны.