Шрифт:
И как он только согласился присмотреть за детьми? Как могли Энтони и Элизабет расстаться с ними? Что это за родители, которые, не моргнув глазом, оставляют своих детей такому человеку, как Доминик Лонгстрит? Полные придурки? Надо было сразу отказаться.
Доминик осторожно припарковал «Ламборгини» на месте, с которого за минуту до этого отъехал темно-зеленый фургон: трехместное заднее сиденье. А еще говорят о проблеме перенаселения. Чему тут удивляться — некоторые плодятся, как кролики. Таких надо дополнительным налогом облагать.
Он вышел из машины. Мимо торопливо прошла утомленная женщина — правой рукой она держала под мышкой одного карапуза, левой тащила за собой другого, постарше. Не успел Доминик и глазом моргнуть, как тот, что постарше, проехался перемазанной в арахисовом масле ладошкой по бамперу его «Ламборгини».
Кровь застучала у Доминика в висках.
Он огляделся. На стоянке по машинам рассаживались не меньше миллиона детей всех мыслимых цветов и размеров. При этом каждый орал во всю глотку. У каждого на голове была повязана красно-бело-синяя лента. Каждый пялился на «Ламборгини» с откровенным намерением поиграть в «машинку». Доминику вдруг захотелось вскочить на крышу своей малютки, распластаться по ней, закрывая автомобиль своим телом.
Мамы не обратили на Доминика ни малейшего внимания — лишнее доказательство того, как сильно меняются у женщин приоритеты после рождения ребенка. Подумать только, те самые женщины, которые с утра до ночи мечтали только о бриллиантовых украшениях, что он им подарит, вышли замуж, обзавелись детьми и стали другими. Бриллианты? Плевали они на них. «Я покажу тебе рисунки моего Тимоти, целых сорок штук, до чего же он смышленый мальчик, правда? Ник, ты обязательно должен жениться. Это перевернет всю твою жизнь, поверь мне».
Он машинально потер замученный изжогой живот. Как будто его жизнь необходимо переворачивать!
Тридцать восемь лет, сказочно богат, таких денег его бухгалтеру не привидится даже в самых разнузданных мечтах. Четыре премии «Тони» [1] за четыре мюзикла — все четыре для Бродвея, все четыре до сих пор смотрят по всему миру, а последний по-прежнему идет на Манхэттене.
Загородное поместье: особняк, лошади, закрытый бассейн, открытый бассейн, домашний театр и дом для гостей. Квартира в «Дакоте» [2] на Манхэттене. Шале в Швейцарии, в Вэйле — собственный «лыжный» домик. Недавно он начал переговоры о приобретении особняка в Англии. Да, еще ранчо в Калифорнии, которое он уже приобрел.
1
«Тони» — высшая награда за достижения в области театрального искусства, аналогичная по значению «Оскару» в области кино и «Эмми» в области телевидения. — Здесь и далее прим. переводчика.
2
«Дакота» — престижный дом возле Центрального парка, в числе жильцов были Леонард Бернстейн и Джон Леннон.
Он работал, как вол. А после работы ни в чем себе не отказывал.
При такой жизни только жены и детей не хватало. Прямо как телевидению — еще одного ток-шоу.
— Неплохая тачка.
Доминик обернулся, ожидая увидеть еще одну растрепанную мамашу с липким ребенком на буксире. Но вместо этого увидел ноги.
Господи. Вот это ноги.
Длинные, стройные — длиннее и стройнее чисто физически уже быть не может. Округлые и гладкие, как в самом сладком сне. Ноги начинались с изящных ступней в босоножках на высокой пробковой подошве и со множеством ремешков и заканчивались где-то за отворотами белых шорт. Шорты были как раз такой длины, чтобы не привлекать особого внимания полиции нравов. При виде этих ног Бетти Грэйбл и Энн-Маргрет сразу померли бы от зависти, а карьера «Рокитиз» [3] пошла прахом.
3
Бетти Грэйбл (1916 — 1973) — американская актриса, застраховала свои ноги на 1 миллион долларов. Энн-Маргрет (р. 1941) — певица, актриса, танцовщица, секс-символ Америки 1960-х гг. «Рокитиз» — труппа танцовщиц Нью-йоркского мюзик-холла.
Ноги присоединялись к телу, прикрытому уже упомянутыми шортами и красно-бело-синей полосатой рубашкой, концы которой были небрежно связаны в узел на плоском, подтянутом животе. Окажись на месте Доминика обычный среднестатистический мужчина, он бы уже рухнул на колени с воплем: «Благодарю тебя, господи!»
— Я говорю, отличный автомобиль. Зад отличный, но это вы наверняка и сами знаете.
Ладно, посмотрим, что там выше. Чтобы получить цельное представление.
Ох, е-мое.
Темно-рыжие волосы и молочно-белая кожа. Нежно-голубые глаза размером с четвертак, только не такие круглые. Их внешние уголки чуть приподняты, с каким-то почти бесовским изгибом. Глаза настоящей колдуньи. Крупный рот, полные губы — от таких и у евнуха сон пропадет.
Соберем все вместе и… мда-а, кажется, Доминик забыл, зачем он здесь.
— Дядя Ник! Дядя Ник! Я был раненый барабанщик и шагал рядом с флагом, а Дилан Симмонс играл на флейте, у него была повязка на одном глазу, и он шел-шел и врезался прямо в стену, ему поэтому разрешили оставить себе флейту, а я забрал барабан. Вот смотри!
И начался сумасшедший дом… Иначе говоря, малыш Тони промаршировал прямо к Доминику, оглушительно колошматя при этом в небольшой барабан.
Стоп. К Доминику начала возвращаться память. Он же приехал сюда, чтобы прикончить Молли Эпплгейт.
— Простите, мисс, — сказал он, выхватывая из рук Тони барабанные палочки, — вы случайно не знаете, где находится кабинет мисс Эпплгейт?
— Увы, — с улыбкой протянула рыжая.
— Но… Это ведь она хозяйка этого центра?
— Промах номер два, — сказала рыжая, улыбаясь еще шире. Бог ты мой, вот это зубы — ровные, белые. — Хозяйку зовут Джейни Престон, поэтому полностью центр называется «Беззаботное детство Престон». Могли бы и сами догадаться.
Доминик покорно проглотил язвительное замечание. Его охватило глупое чувство, что эта женщина способна с полпинка парировать любую его фразу.