— Ну, ты вспомнил! — деланно захихикала Ангелина Ивановна. — Что тогда-то молчал? Болела я…

— Замнем про болезнь для ясности, так что мне три секции, даже — четыре…

И закрепляя успех со стенкой, открывшей победный счет в графе «Я», Арнольд Петрович занес руку вписать туда еще одну позицию.

— Телевизор тоже мне.

— Облезешь и неровно обрастешь! — оправилась от первой неудачи Ангелина Ивановна. — Забыл, как привет из командировки привез.

— Какой привет? — насторожился супруг.

— Какой-какой! Вен… От дамы. Три пера называется! В переводе — французский насморк…

— Ё-мое! По пьянке было-то, дура одна подлезла. Воспользовалась невменяемым состоянием… Изнасиловала почти…

— Пить не надо.

«Что за любовь без питья», — чуть не слетело с языка Арнольда Петровича. Но тормоза самосохранения выручили. Отвлекли пришедшим на память анекдотом: «Доктор, помогите, как выпью — не могу закончить половой акт. — Так вы не пейте. — Тогда начать не могу».

Рассказывать супруге жизненный анекдот не стал.

— Мерин сивый! — еще раз оскорбила жена.

— Ты зато кобылка племенная! — защитился Арнольд Петрович и решительно произнес. — Спальный гарнитур себе пишу. Мы его купили в тот год, как ты к художнику бегала.

— Бестолочь ты! — возмутилась Ангелина Ивановна. — Он рисовал меня!

— Не знаю, не знаю, что вы там, в мастерской, наедине живописали?

— Ты же видел мой портрет на выставке! — активно оборонялась Ангелина Ивановна. — Видел!

— Портрет с тетрадку, он его полгода малевал…

— Дурак! Это не фотография, щелкнул и готово. Он же не халявщик. Член Союза художников. Варианты, наброски делал…

— Да-да варианты. То голяком, то в чем мама родила, то в чем в бане ходят!

— Я в глухом платье на портрете…

— Портрет-то до пояса, а дальше, может, обнаженная натура для вдохновения позировала…

— У тебя, сивого мерина, одно на уме! — бросила Ангелина Ивановна и нашла контраргумент в борьбе за спальный гарнитур. — А ты тогда к Верке уходить надумал! Че — не было такого?! «Она мне машину купит!» — передразнила мужа.

— И купила бы!

— А че не ушел?

— Че-че! С Манькой дюже горячо! Ладно, хватит! Мне пора на дачу собираться!

Арнольд Петрович встал из-за стола.

— Зна-а-а-ем, зачем ты туда зачастил. С женой Курдупова спать!

— У тебя что — совсем крыша заюзила?!

— Курдупов на дежурство, а ты к ней под жирный бочок прыг! Нет, скажешь? Нет?! Сивый мерин!

— Тебе 62 года, а такой бред косовертишь! Да она дурней тебя в пять и страшнее в десять раз!

— Ах, я страшная! — выхватила у мужа листок с дележом имущества Ангелина Ивановна и разорвала его. — Вот что ты у меня получишь по контракту! Вот!!

И сунула под нос супругу красноречивую — маникюр был ярко-красный — фигуру из трех пальцев.