– Зачем под кроватью? В пустой комнате, вон их сейчас сколько, – нашелся Дирол.

– Ага, точно. Вот будет здорово, если туда кто-нибудь зайдет, пока мы на дежурстве. А там девушка посторонняя!

– Хватит вам ругаться! – прервал их Федя. – Давайте лучше думать. Нужно сделать так, чтобы она могла входить и выходить беспрепятственно, когда захочет.

– Единственный вариант – устроить ее сюда на работу.

– А что? Уборщицей, например! – обрадовался Федя.

– Ворохватов ее не отпустит. Он без нее как без рук, – мрачно сказал Веня.

– Ничего, теперь отпустит, – Дирол продемонстрировал свою голливудскую улыбку. – Надо только с Мочиловым поговорить. И это я беру на себя. Только вы должны мне помочь.

– Глеб Ефимович! – Дирол вежливо постучался в открытую дверь.

Мочилов не отреагировал: увлеченный работой, он догрызал последний оставшийся карандаш и вошедшего курсанта не замечал. Работа вошла в завершающую стадию, учебный план наконец-то стал устраивать капитана. На четвертом курсе его группа должна учиться еще более интенсивно, чтобы овладеть большим количеством новых навыков и не растерять уже полученные знания. В то же время капитан понимал, что самое эффективное обучение – это обучение действием. Это Глеб Ефимович тоже предусмотрел. Он решил наладить связь своей группы с детской комнатой милиции, чтобы курсанты, присматривая за трудными подростками, постигали основы будущей профессии. Он с улыбкой представлял, как нахал Зубоскалин помучается, воспитывая этих ребят. Тогда-то уж его вечная дурацкая улыбочка наверняка сползет с лица.

Неожиданно что-то заставило капитана насторожиться.

Наверное, сработала выработанная годами милиционерская привычка – никогда не расслабляться. Мочилов осмотрел комнату и увидел у входа того самого Зубоскалина, который только что занимал его мысли.

– Зубоскалин! – гаркнул он.

– Так точно! – щелкнул тот каблуками.

– Кто тебе разрешил войти?

– Дверь была открыта, Глеб Ефимович, вот я и вошел.

– Стучать вас, конечно, не учили? – поинтересовался Мочилов.

– Я стучал, но вы были заняты работой и не ответили мне. Я воспринял ваше молчание как знак согласия, – так же бодро отрапортовал Дирол.

– Э-э-э, ну что ж, ладно. А почему вы не на работе? Кажется, ваша смена еще не закончилась?

– Совершенно верно, не закончилась. Однако за оперативно выполненное задание лейтенант Ворохватов поблагодарил нас и наградил двумя часами отдыха.

Услышав имя Ворохватова, капитан поморщился. Их связывала долгая и взаимная антипатия, которая обострялась каждый раз, когда старший лейтенант умудрялся присваивать себе лавры капитана и его убойной группы. Однажды это даже привело к повышению, в результате лейтенант Ворохватов и стал старшим лейтенантом. Однако Мочилов считал это повышение незаслуженным и за глаза, а иногда и в глаза, частенько забывал о нем. Зная это, Дирол решил немного польстить капитану и понизил Ворохватова в звании.

– Старший лейтенант, – для порядка поправил его Мочилов. – Только подождите... Ворохватов отпустил вас на два часа раньше? И поблагодарил?

– Если быть точным, на два часа и четырнадцать минут. Сказал «спасибо», по-моему, это называется «поблагодарил».

– А это точно был он? – поинтересовался капитан. – Ты не перепутал, Зубоскалин?

– Совершенно уверен. Мои слова могут подтвердить другие курсанты: Утконесовы, Ганга, Кулапудов, Пешкодралов. Знаете, Глеб Ефимович, – Дирол понизил голос, – в последнее время лейтенант Ворохватов сильно изменился.

– Да что вы говорите? – изумился капитан. – И что же послужило причиной этого?

– Не имею понятия! – отчеканил Дирол и снова вытянулся.

– Значит, не имеешь? – усомнился капитан. – Я, безусловно, этому не верю, ну да ладно. Будем пока считать, что вы все тут совершенно ни при чем. Так ведь?

– Совершенно ни при чем!

– Вот и славно. Так зачем ты ко мне явился?

– По поводу оздоровления внутренней атмосферы родной школы.

– Хочешь попросить в штат психолога?

– В другом смысле, Глеб Ефимович! Сейчас приемная кампания началась, а школьная уборщица в отпуске. В коридорах грязно, пыль, окурки. Нам стыдно за нашу школу!

– Это хорошо, – кивнул Мочилов, – что тебе стыдно. Так что же ты предлагаешь?

– Нужно уборщицу взять на работу.

– Так это не ко мне, Зубоскалин, это к лейтенанту Смурному. Он у нас дежурный. Вот если бы вы сами решили убираться, тогда я бы тебя выслушал.

Последнюю фразу Дирол пропустил мимо ушей, так как знал, что если продолжить разговор на эту тему, то убираться скорее всего придется.

– Да я хотел, только вы же знаете лейтенанта. Он беспокоится за школьный бюджет, поэтому наверняка откажет. А уборщица в школе нужна, такая грязь вокруг. Может, вы на него повлияете своим авторитетом?

– Интересно, и как, по твоему мнению, мой авторитет поможет найти деньги на оплату труда уборщицы?

– Да ведь это не так много, – сообщил Дирол, – а грязь обязательно нужно убирать из коридоров.

Он очень старательно намекал на то, что коридоры загажены, но Мочилов почему-то не обращал на это внимания. Санек уже потерял надежду, когда капитан вдруг сконцентрировался на слове «грязь».