Вдохновляемый вниманием Мирандэль, он продолжал:

– И художник считал, что были они подобны, как две капли дождя. А вы… третья капля, моя госпожа! Моя жизнь прошла не напрасно, если я смог видеть вас - богиню во плоти!
– голос гнома стал благоговейным, наивно-восторженным.

Она легко дотронулась до его грубой, мозолистой ладони нежной ручкой:

– Знаешь, почему я спрашиваю об эльфах?

– Небось по родне скучаете?
– предположил гном.

– Нет, не то, - она покачала головой.
– Эвенты меня озадачили, как-то спросив, знаю ли я, что я - не эльф. Не человек. Что я - стихия. Что ближе мне по роду - злые деревья из Зачарованного леса и они сами. Что я… существо. Что я… как злой дух.

Её голос дрогнул от печали и тоски.

– Нечего вам с ними водится, глупости всякие выслушивать!
– сердито буркнул гном, сжимая кулаки.
– Сами - чудища лесные!

– Я боюсь, Трарин, - её ногти впились ему в ладонь - выступили капли крови, но гном даже вида не подал, как ему больно. Одно её прикосновение сводило его с ума.
– Иногда я чувствую, или мне это кажется, будто я растворяюсь, распадаюсь, как сахар в кипятке. Я часто забываю… свои мысли, чувства… Прошлое будто уплывает… навсегда, как река! Я боюсь! Ночью мне снятся разные ужасы. Я вижу полчища волков-оборотей, орков, троллей, драконов в золотой чешуе. Слышу крики побеждённых эльфов, людей. Вижу… пленного Моргульта в неизмеримой темноте, в пустоте. Вижу тень бога Зла - он смотрит на меня, сжигая мою душу!

Из ранок полились кровавые ручейки, так сильно она впивалась ногтями.
– Что это?
– она пришла в себя, отпустив его ладонь.
– Кровь? Откуда на твоей ладони кровь? Я поранила тебя, Трарин? Прости! Я забылась. Не знаю, что на меня нашло, - каялась девушка, чуть не плача.

– Ерунда. А эвентов не слушай, больше с ними не общайся. За столетия, которые они прожили… с головой всякое случиться может. Не принимайте их слова близко к сердцу.

Они остановились перед громадными воротами. Тёмные окна встретили их неприветливым, холодным взором; собаки залаяли.

– Знаешь, - она дотронулась рукой до замка - тот открылся сам собой с глухим скрежетом, - гном сделал вид, что не заметил этого.
– Иногда мне кажется, что, когда я засыпаю, то… Я исчезаю, испаряюсь, растворяюсь во тьме, становлюсь её частью. Надо бы маму попросить как-нибудь зайти ко мне в комнату ночью и проверить - есть ли я в кровати. Лучиэнь засмеялась сдавленным смехом.
– Спасибо, что провёл. Спокойной ночи!

Красавица неслышно проникла во двор, блеснули серебристым отблеском дивные чёрные волосы, как чёрная, посеребренная луной тень.

Фроло, всё ещё пребывая в шоке и недоумении, напялил на себя кольчугу. Волшебная кольчужка засверкала, как алмазы под солнцем. Она оказалась тонкой и лёгкой, что удивило его. Он поддел её под верхнюю одежду, но на тёплую, плотную нижнюю рубашку.

"Эх, жаль, зеркала нет!" - огорчился карлик. Ему безумно захотелось полюбоваться на себя в сверкающей кольчуге, с Гуронским клинком в позолоченных ножнах.

Когда кольчугу скрыла тёплая рубашкой, штаны и гномовский плащом, на него навалилась тоска, как всегда, внезапная, словно вражеский удар в спину.

Тоска-воспоминание о Фиалке.

Как он хотел хоть разочек ещё раз увидеть её живой! И к чёрту все подвиги на свете, всех эльфийских красавиц и всех смелых рыцарей этого мира. Да и маги ему не нужны.

"Без Фиалки мне даже приключений не особенно хочется!" - честно признался сам себе карлик; в последний раз стал на цыпочки, поглядел на крайние домики Городка-на-Холме, защищённые высоким каменным забором - для их постройки нанимали гномов, так что теперь эту преграду не каждый таран разрушит. Заговоренные на прочность камни, а из них торчат, как грозные копья, стальные острые пруты.

"Правда, стража некудышняя. Спят себе дежурные на сторожевой вышке у железных ворот сном сытых младенцев, хоть процессии с факелами устраивай - не заметят. Особенно ночью, после кружки-другой пива".

Страдание, пронзившее его при воспоминании о жене, сменилось тихой, ласковой грустью. Не хотел он и думать о любимой земле, которую он покидает, быть может, навсегда. Вспомнился отец Фиалки, который обнял его на прощание.

Фроло трясущимися пальцами провёл по увлажнившимся глазам.

"Буду помнить, всегда…"

… Сгорбившись, как седой дед, карлик затопал по узкой тропинке, петляющей между кустами и высокой травой. Настоящий лес начинался дальше.

По тракту он не хотел идти - даже Городка-на-Холме достигали слухи про разбойные нападения. Фроло никак не мог понять этих разбойников: зачем на кого-то нападать, грабить и лишать жизни, если вокруг столько невозделанной земли? Сей себе, стройся. Только не в землях эвентов, конечно, да и не в Зачарованном лесу, где отродясь, кроме чёрных эльфов, да страшных могильников - ничего не было. Да ещё добрый волшебник Том с прекрасной женой. Они тоже не любили, когда по их владениям чужаки шастали. Морока одна - только спасать успевай!