В дверь постучали; Челси повернулась и выбежала из комнаты. Чувствуя себя несчастной, никому не нужной, она откинула покрывало, смела драгоценности в шкатулку и, сунув обтянутую бархатом коробку под подушку, забралась в постель. Сделает мамочке сюрприз в более подходящее время.

По ту сторону двери взрослые тихо говорили о чем-то. Несколько раз услышав высокий, переливчатый смех матери, Челси удивилась – чему это она так радуется? Девочка тихо лежала целый час, пока не заснула.

Интервью закончилось только в девять вечера. Репортер, привлекательный молодой человек, большой поклонник актрисы, был рад представившемуся случаю поговорить подольше со звездой. Когда он наконец ушел, Леверн направилась в спальню, чтобы узнать, что хочет Челси на ужин, но обнаружила, что внучка пит.

– Наша девочка в стране грез, – сообщила она дочери.

– Бедняжка, все эти несчастья, должно быть, совсем ее утомили. Лучше бы дать ей поспать, – заметила Банни и, вынув из кармана халата аптечный пузырек, попросила: – Мама, ты не дашь мне воды?

– Где ты взяла эти таблетки? – подозрительно спросила Леверн.

– Успокойся, мама. Это всего лишь болеутоляющее. Ноги ужасно ноют!

Леверн налила в стакан воды из бара в гостиной и протянула дочери:

– Не уверена, что стоит их принимать после всего того вина, которое ты уже выпила.

– Ах, пожалуйста, ради Бога, не нуди! Я этого не вынесу! Подумаешь, всего-то выпила пару стаканов! Кроме того, кто-то должен был пить с этим парнем, ведь себе ты велела принести чай!

Леверн неодобрительно поджала губы.

– Он выпил всего полстакана, а бутылка пуста. Именно ты прикончила остальное.

– Какого черта! Нужно же было мне хоть как-то отвлечься! Сама знаешь, не так-то легко быть веселой и храброй после того, что я пережила за последние два дня!

Она вновь погрустнела, губки очаровательно-капризно оттопырились – именно эта гримаска сводила с ума весь мир.

– Знаю, бэби, знаю, – сочувственно кивнула Леверн, чувствуя угрызения совести за то, что упрекала дочь. – Но теперь ты должна что-нибудь съесть. Хочешь, закажу вкусный куриный бульон и салат?

– Фу! Я бы скорее съела сэндвич со стейком и жареный картофель! – ответила Банни.

Леверн приготовилась к сражению.

– Послушай, дорогая, я обещала Хилде Маркс, что ты сбросишь вес – не фунт-другой, а похудеешь по-настоящему. Придется умерить аппетит, особенно теперь, когда ты почти не двигаешься.

– Знаю, знаю, но не хочу начинать прямо сейчас. Я голодна, черт возьми, и хочу чего-нибудь поосновательнее. Не могу видеть твой салат и суп!

Ничто не могло разозлить Банни больше, чем требование ограничить себя в еде.

Леверн решила не настаивать, понимая, что это может лишь привести к неприятной сцене, и, в конце концов Банни все равно добьется, чего хочет.

– Хорошо, прикажу, чтобы поджарили кусочек филе, но никакого жареного картофеля. Придется обойтись печеным.

– Ты же знаешь, не терплю печеный картофель без сметаны, – упрямо пробурчала Банни.

Сцепив зубы от злости, Леверн подошла к телефону и заказала все, что хотела Банни. Завтра она позвонит доктору Джеку и попросит привезти таблетки для похудания. Без его помощи Банни никогда не сбросит лишний вес.

За ужином они обсуждали свое финансовое положение, и Леверн объяснила дочери, что их дела уладятся, как только страховая компания оплатит убытки.

– Но разве дом не заложен? – удивилась Банни.

– Деньги от продажи земли покроют стоимость закладной. Бассейн и теннисный корт не пострадали, а цены на недвижимость за пятнадцать лет очень возросли.

– Но где мы будем жить? – спросила Банни, густо намазывая маслом кусочек солодового хлеба.

– Наймем небольшой коттедж в Беверли-Хиллз, так мы по-прежнему будем в центре событий. – Ответила Леверн, незаметно отодвигая масленку. Господи, откуда у этого ребенка такой волчий аппетит?!

– Но приличные дома дороги. Хватит ли у нас денег?

– Страховая компания выложит кругленькую сумму за твои драгоценности. Благодарение Богу, я застраховала все их по рыночной цене! Стоило немало, уверяю тебя, но я всегда боялась, что нас ограбят. Ты вечно выставляла их напоказ, фотографировалась во всех украшениях, так, что я была уверена: рано или поздно кто-нибудь вломится в дом.

Банни, вздохнув, откинулась на спинку кресла.

– Я понимаю, нам нужны деньги, но не могу вынести мысли о том, что все мои прекрасные драгоценности пропали. Наверное, больше у меня никогда не будет ничего подобного!

Леверн быстро встала и откатила столик подальше от Банни, чтобы та не смогла дотянуться до еды.

– Я знаю, как ты любила свои побрякушки, детка, но, так или иначе, я, все равно собиралась продать самые дорогие вещицы и не представляла, как уговорить тебя расстаться с ними. Клянусь, это только к лучшему, что они сгорели! Этот пожар – просто послан небом!