Съемки «Пришельца» должны были начаться меньше чем через неделю, но Хилда все еще не получила заверенный контракт Банни. Каждое утро, приезжая в офис, она узнавала от секретарши, что встревоженная Леверн уже успела позвонить не меньше пяти раз. Иногда Хилда задумывалась, стоит ли удовольствие вести дела Банни постоянного общения с ее мамашей, которая с каждым днем становилась все невыносимее.

Хилда налила кофе и выглянула из окна на шумный бульвар Уилшир. Бросив в крепкую обжигающую жидкость две таблетки сахарина, она сделала первый глоток – сегодня ей особенно понадобятся силы и терпение.

Наполовину осушив чашку, Хилда позвонила Рут, опытной умелой секретарше, которая тут же отозвалась:

– Рут, перед тем как соединить меня с миссис Томас, разыщите, пожалуйста, Харта Болдуина, – попросила она. Не мешает еще раз поговорить с адвокатами «Уорнер Бразерс». Как ни надоедлива Леверн, все же она по-своему права, когда жалуется на проволочки. Последние детали контракта давно уже обсуждены, с тех пор прошло больше двух недель, а контракта все нет!

– Мистер Болдуин у телефона, – объявила секретарь.

– Ну, Харт, – спросила Хилда. – В чем дело на этот раз?

– Что я могу сказать, Хилда? Мы делаем все, что возможно, – заверил он с ноющими нотками в голосе, свидетельствующими о том, что адвокат так же устал от ее стервозности, как сама Хилда от назойливости Леверн.

– В таком случае позвольте заявить, дорогой сэр, что с этого момента у Банни Томас больше нет времени ездить на примерки, пробный грим и так далее и тому подобное, пока не будет получен первый чек, – сухо объявила Хилда.

– Вы, агенты, просто невыносимы! Желаете вставить в контракт любую мелочь, лишь бы защитить интересы клиентов, но хотите получить деньги моментально! – запальчиво выкрикнул адвокат.

– Нечего читать мне мораль! Именно я убедила Банни отказаться от контракта на два миллиона и сниматься за сущие гроши! Самое малое, чего от вас ждут, хотя бы заплатить их вовремя.

– Бросьте морочить голову! Поищите для этого какую-нибудь деревенщину! Вы так же прекрасно, как я, знаете, что ей крупно повезло с этой ролью! Каждая актриса старше двадцати пяти мечтала ее заполучить.

– Не знаю ни одной актрисы в этом городе, которая призналась бы в том, что ей больше двадцати пяти, да и вам о таких ничего не известно, – огрызнулась Хилда, – и кроме того, думаю, вовсе не мне придется удалиться в деревню на покой, когда сами знаете, кто начнет разыскивать Банни, и я направлю его к вам. До свиданья, дорогой, – сладко-ядовито пропела Хилда и, швырнув трубку, нажала кнопку переговорного устройства, чтобы узнать, кто дожидается своей очереди поговорить с ней.

– Леверн Томас на линии два и Серджио на линии три, – ответила секретарь.

– Хорошо, сначала соедините с Леверн и попросите Серджио подождать. Я хочу поговорить с ним, пока он не успел уйти из дома.

– Будет сделано.

Хилда так сильно вдавила клавишу второй линии, что сломала ноготь.

– Черт возьми! – воскликнула она прямо в трубку, так что Леверн приняла это явно неподходящее приветствие на свой счет.

– И вам того желаю, – удивленно пробормотала она.

– Простите, Леверн, я только что сломала ноготь, – извинилась Хилда.

– Прекрасное начало дня, ничего не скажешь.

– Послушайте, я только что говорила с Хартом Болдуином. Банни уже уехала на студию?

– Она должна быть там к десяти, так что я еще не начинала готовиться. Пока вытащишь ее из постели, все утро пройдет.

– Каким снотворным вы ее пичкаете? – с отвращением спросила Хилда.

– Только секоналом, и, пожалуйста, не читайте мне мораль! – огрызнулась Леверн. – Вы с Майком и вообще все остальные требуют, чтобы она похудела, а единственный способ добиться этого – принимать диетические таблетки, от которых, как вы прекрасно знаете, у нее начинается бессонница.

– Господи, да не проще ли ограничить ее в еде и обойтись без этой дряни?!

Хилда ненавидела лекарства и принимала их только в самых крайних случаях.

– Вы правы, но Банни просто не способна на такое. Она уже сбавила больше двадцати фунтов, и живот у нее достаточно плоский, так что все ребра торчат. Но Майк требует, чтобы Банни похудела еще на десять, перед тем, как начнутся последние примерки.

– Ну что ж, его беспокойство понятно – как-никак Аннабель должна быть неизлечимо больна. Ну, так или иначе, пусть спит сколько хочет. И пусть к телефону подходит только дворецкий. Вас нет дома ни для кого, кроме меня.