Пошатываясь от все усиливающейся боли, Леверн легла в постель и провела в полудреме-полузабытьи несколько часов.

Разбудила ее Банни, явившаяся необычно рано. Войдя в комнату матери, она немедленно заныла.

– Мама, ну проснись же!

Леверн испуганно подскочила, вызвав новый приступ боли, возвратившейся с прежней силой.

– Господи Боже, что тебе, Банни? – невнятно пробормотала она.

– Ты разрушаешь мою жизнь!

– О чем это ты? – промямлила Леверн, так и не придя в себя. Где она? Сколько проспала? Сейчас утро или вечер?

– Фернандо сказал, что ты велела ему носа сюда не показывать! Чего ты хочешь добиться? Ты ведь знаешь, как много он значит для меня!

Слезы катились по щекам, размазывая тушь, оставляя черные подтеки.

Вспомнив омерзительную утреннюю сцену, Леверн нетерпеливо вздохнула:

– Банни, он всего лишь сексуальный автомат и ничего для тебя не значит, понятно? Таких жлобов в Голливуде по тринадцать на дюжину! Пусть убирается.

Она устало откинулась на подушки, желая только одного – поскорее заснуть и не видеть никого и ничего.

Громко всхлипывая, Банни стонала и вопила, рвала на себе волосы, вырвала с корнем пуговицы, вылетела из комнаты только затем, чтобы через несколько минут возвратиться и устроить очередную истерику. Все это время Леверн не поднимала головы, моля Бога, к которому так редко обращалась, чтобы все это поскорее прекратилось. Но молитвы не были услышаны. Банни, обладавшая особым, только ей присущим упрямством, способным пробить любую, самую толстую стену спокойствия и решительности, не сдавалась, и, когда наконец пропитанное слезами, растрепанное, обезумевшее создание в судорогах свалилось на пол, Леверн вынуждена была признать поражение.

Она не помнила, как встала, подняла вконец обессилевшую истеричку и повела в ванную. Стараясь не обращать внимания на боль, Леверн утешила своего ребенка, умыла и уложила в постель. Долго еще спустя после того, как Банни наконец забылась тяжелым сном, мать лежала словно надувная игрушка, из которой выпустили воздух, терпеливо пережидая, когда пройдет боль, ставшая ее постоянной спутницей.

К тому времени, когда доктор наконец принял Леверн, она дошла до такого состояния, что была готова броситься под грузовик. Разозленная на Челси за то, что та оставила ее одну управляться со всеми проблемами и почти ничего не видевшая от боли, Леверн была вынуждена попросить Фабиолу помочь вытащить Банни из постели и доставить на площадку, и, хотя не в ее обычаях было уезжать, не убедившись, что все в порядке, на этот раз она просто предоставила дочь заботам Фернандо и костюмерши и отправилась к доктору. К счастью, он не заставил ее ждать. Несмотря на репутацию модного доктора, доктор Кейблшо был действительно хорошим специалистом, и, хотя тонкие черты лица и густые седые волосы идеально подходили для образа целителя страждущих кинозвезд, тем не менее он никогда не прописывал лекарство, не осмотрев предварительно пациента. Год назад Кейблшо успешно излечил Банни от тяжелого бронхита.

– Вот бумажная сорочка, – жизнерадостно объявила сестра. – Снимите все, кроме туфель. Разрез спереди.

Леверн неприязненно поморщилась.

– Послушайте, мне нужно лекарство от головной боли, а для этого раздеваться ни к чему.

– Приказ доктора, миссис Томас. Он хочет обследовать вас, чтобы выяснить причину частых головных болей. Это может быть симптомом любой болезни. Когда будете готовы, нажмите маленькую зеленую кнопку, – объяснила сестра и ушла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Не будь боль такой невыносимой, Леверн ушла бы и поискала более сговорчивого врача, который дал бы рецепт без всяких осмотров, но она так ослабела и измучилась, что послушно сняла платье.

Перед тем как накинуть бумажную сорочку, она случайно взглянула вниз и снова заметила опухоль на груди. Незачем больше притворяться перед собой. От правды не уйдешь. Глупыми утешениями не отделаешься. Придется принять все как есть.

Час спустя она уже была одета и сидела напротив доктора Кейблшо, который выписывал рецепты. Подняв голову, он задумчиво оглядел ее перед тем, как спросить:

– Почему, миссис Томас? Почему вы так долго ждали? Немного расслабившись оттого, что испытание наконец кончилось, Леверн отвела глаза.

– Честно говоря, не знаю. Наверное, не хотела себе признаваться.

– Но ведь вы все понимали, правда?

– Видимо, да.

– Слева очень большая опухоль, и на правой груди тоже, несколько поменьше. Обычно я предпочел бы сделать несколько анализов, но в этом случае необходимо сегодня же лечь в больницу на биопсию и лимфоэктомию, чтобы точно знать, что это и есть ли метастазы.

– Не могу, доктор Кейблшо. Если я так долго ждала, еще неделя-две разницы не составит. Банни должна закончить фильм Майка Стерна, она очень расстроится, если меня не будет рядом, чтобы позаботиться обо всем.

– Миссис Томас! – наставительно сказал доктор. – Вы поняли хоть слово из сказанного мной? Именно потому, что вы так долго ждали, нельзя терять ни минуты. Мы не о прыщике говорим, а, скорее всего, имеем дело с ужасной смертельной болезнью. Вполне возможно, эти опухоли и есть причина ваших головных болей.