— Ну, иногда у меня бывает свободное время.

— Угу… — усмехнулся Йафх с покладистым выражением, часто обманывавшим других котов и даже собак, которые начинали считать, будто опасаться Йафха нечего. — Бывает, может быть, но недостаточно. А уж в последнее время тебе и вовсе приходилось несладко.

— Да, — со вздохом ответила Рхиоу. — Что ж, нам всем выпадают тяжелые времена: даже магия ничего с этим поделать не может.

— Магия помогает другим пережить тяжелые времена, — сказал Йафх, — но только не тебе. Несправедливо это.

— Верно, — ответила Рхиоу после паузы.

Она смотрела на угловой дом, где жила со своим эххифом. В последнее время она часто испытывала отвращение к знакомому логову, которое неожиданно без Хухи перестало быть знакомым… Однако Йайх по-прежнему там жил и полагал, что всегда найдет дома Рхиоу. Насколько ему было известно, она могла покидать квартиру, только перебравшись с балкона на крышу соседнего здания, спуститься с которой вниз, как он считал, невозможно… Таким образом, если бы Рхиоу не вернулась вечером домой, Йайх начал бы беспокоиться.

— Ты правда не хочешь крысы? — спокойно спросил Йафх.

Рхиоу виновато посмотрела на него.

— Ох, Йафх, я ценю твое предложение, но еда тут не поможет. Поможет работа… хоть мне и не хочется в этом признаваться. А ты ешь. Ну и большущая крыса! Целый обед!

— Они все время становятся крупнее и крупнее, — сказал Йафх, снова поднимая обезглавленную крысу и рассматривая ее с выражением гурмана. — Прошлой ночью я видел одну — в половину твоего роста.

Зубы Рхиоу щелкнули от предвкушения и отвращения при одной мысли о ночной встрече с подобной добычей. Встреча была бы краткой: Рхиоу гордилась своими охотничьими умениями. И все равно слова Йафха встревожили ее: крысы действительно становились все крупнее и крупнее.

— Если так пойдет и дальше, — сказала она, поднимаясь, — скоро нам понадобятся и более крупные кошки.

Йафх с усмешкой посмотрел на нее.

— Ну, свой долг по этой части я выполнил. — Рхиоу тоже улыбнулась, зная, что Йафх успел стать отцом не менее пятидесяти котят, прежде чем его кастрировали.

— Ты сделал гораздо больше, — сказала Рхиоу. — Удачной охоты тебе, Йафх. Скоро увидимся. Тебе что-нибудь принести из Хлоххохна?

— Крысы там упитанные?

— Я тебя умоляю! — рассмеялась Рхиоу и побежала к своему дому.

Чтобы проделать последнюю часть пути, Рхиоу сделала «шаг вбок»: иначе из окон соседнего дома ее могли заметить. Она помедлила рядом с запертыми стальными воротами, ведущими в проход рядом со зданием, огляделась, чтобы удостовериться: никто на нее не смотрит, — и сделала шаг в сторону, не двигаясь с места. Ее усы, кончики ушей и хвоста словно опалило жаром, когда Рхиоу переместилась в соседнюю реальность, в которой гиперструны, соединяющие вакуум и материю, были отчетливо видны, а свет от предметов и тел не отражался. Благодаря последнему обстоятельству Рхиоу сделалась невидимой; она пробиралась между тонкими, как волоски, нитями из света всех цветов радуги, убегающими в бесконечность космоса и уходящими вниз, в земное ядро или дальше. Зная, что эххифы теперь ее не увидят, Рхиоу проскользнула под воротами в проход между домами.

Там опять скопились черные пластиковые мешки с мусором. Рхиоу помедлила, прислушиваясь, не раздастся ли красноречивое шуршание…

Сегодня тут крыс нет. А впрочем, Йафх, наверное, уже побывал здесь, — подумала она. Рхиоу прошла мимо мусорных мешков, посмотрела на стену дома слева и еле слышно произнесла несколько слов на Речи.

Все живое во вселенной, да и неживое, бывшее живым в прошлом или готовящееся стать им в будущем, понимает Речь, которой пользуются маги. Воздух — покладистое вещество; ему легко напомнить о том, что когда-то он был частью древнего камня, входил в окислы или нитраты. С тех же пор, как он освободился, воздух побывал в стольких легких, что среди магов возник спор: следует ли считать его просто веществом или уже чем-то живым. Как бы то ни было, работать с воздухом было легко. Рхиоу произнесла еще несколько слов, и гиперструны очертили в воздухе контур невидимой лестницы; воздух послушно затвердел там, где следовало быть ступеням.

Оставаясь невидимой, Рхиоу поднялась на высоту восьми этажей, добралась до крыши здания и перепрыгнула через парапет. Серый гравий на крыше всегда ранил ее лапы, и Рхиоу поморщилась; оглянувшись через плечо, кошка произнесла слово, освобождающее воздух, который стал не более твердым, чем бывал всегда из-за смога, и гиперструны. Рхиоу прошла по крыше туда, где она примыкала к соседнему дому — тому, где было логово ее эххифа.

Когда строители возводили этот дом, они украсили кладку узором из выступающих примерно на дюйм кирпичей, которые ступеньками поднимались прямо к балкону хозяйской квартиры. Рхиоу вскочила на парапет, а оттуда осторожно дотянулась до первого из выступающих кирпичей. Она поднималась медленно, хотя и хорошо знала дорогу: упасть с такой высоты было бы неприятно. Добравшись до последнего из кирпичей-ступеней, она снова сделалась видимой, прыгнула на балкон, проскользнула под стоящим на нем столом и толкнула носом прозрачный пластик, служивший кошачьей дверцей.

— Ну вот и ты.

Йайх сидел в глубине комнаты в кожаном кресле под торшером. Насколько Рхиоу разбиралась в человеческих логовах, хозяйская квартира была весьма комфортабельной; она состояла из спальни и гостиной, полной кожаной мебели и книжных полок, с большим мягким ковром на паркетном полу. Квартира была чистой и просторной, и кошка могла найти в ней для себя местечки, где можно свернуться клубочком и спать, не опасаясь быть потревоженной солнечным светом или шумом. Комнаты не казались ни заставленными, ни слишком пустыми…