В США и в других странах — американских союзников по НАТО создается антироссийская атмосфера шпиономании. В то же время западные спецслужбы используют благоприятные условия, возникшие в результате развития человеческих контактов между Россией и Западом, в интересах вербовки агентуры среди российских граждан, временно выезжающих на Запад.

В условиях гласности и перестройки американские спецслужбы делают определенную ставку на использование так называемых нетрадиционных тайных источников, которые, по мнению ЦРУ, в отдельных случаях получают гораздо больший доступ к некоторым материалам, чем обычные агенты. Имеются в виду каналы расширяющегося научного, культурного, делового обмена, процесс расширения контактов.

ЦРУ якобы стало получать информацию от тех людей в России, кто имеет доступ к политическому руководству России и деловым кругам, чего не было раньше.

В связи с этим в 1988 году я обратил внимание на статью в американском журнале «Нейшн», в которой подробно описывалась технология использования американской разведкой эмигрантов из СССР — некоторых из бывших так называемых диссидентов.

С этой целью на средства ЦРУ был создан Центр в поддержку демократии, одним из основателей которого был Буковский.

Центр был задуман, как филиал ЦРУ. В основу его легла идея использовать советские организации борцов за права человека для сбора политической и военной информации в СССР.

«Советское движение за права человека, — писал один из организаторов его, Ярин-Агеев, — создало обширную внутреннюю информационную сеть и каналы доставки информации за рубеж».

Центр получал крупные правительственные субсидии (по существу — от ЦРУ), поскольку, по утверждению Ярина-Агеева, «информацию, собранную создаваемой им разведывательной системой, смогут использовать правительственные (читай: ЦРУ) и общественные организации» (За рубежом.1988, № 13)

Думаю, яснее не скажешь о том, чьими пособниками являлись некоторые из так называемых диссидентов.

Не менее активная вербовочная работа западных спецслужб отмечается и на территории России. Иностранные разведки спешат использовать наше трудное внутриполитическое и экономическое положение.

У нас не должно быть иллюзий, что декларация об окончании «холодной войны» и переходе от конфронтации к партнерству автоматически означают окончательный отказ влиятельных на Западе и в США сил считать Россию своим главным противником.

Нам хорошо запомнилось коварство Запада еще со времен второй мировой войны. Тогда затягивание открытия союзниками второго фронта являлось результатом двойственной политики прежде всего британского правительства. Как сейчас стало известно из рассекреченных бумаг Черчилля, шеф тайного комитета по разведке при Уинстоне Черчилле Виктор Кавендиш-Бентник за год до англо-американской высадки в Нормандии в своем «циничном прогнозировании итогов войны высказывался за то, чтобы западные союзники позволили Гитлеру и Сталину обескровить свои страны, а потом спокойно и без помех войти в Европу. Вот и секрет причины задержек и откладывании сроков со вторым фронтом» (За рубежом. 1995, 10–16 февраля).

Особенно наглядно это проявилось в шумной, недружественной, порой прямо враждебной кампании в связи с арестом супругов Эймс. При этом, обвиняя нас в коварстве, выразившемся в вербовке Эймса, американская администрация лицемерно умалчивает о том, что если Эймс был завербован внешней разведкой в 1985 году, когда мы еще ходили во врагах, то ЦРУ завербовало не менее видного нашего правительственного чиновника — полковника ГРУ Баранова — уже в 1989 году, когда наши отношения с США во многом претерпели изменения к лучшему. Так кто же более коварен: Россия и ее внешняя разведка или Соединенные Штаты и ЦРУ?

Надеюсь, по ходу изложения событий я буду еще иметь возможность привести много других конкретных примеров не в пользу наших западных партнеров.

Пока же не могу себе отказать сравнить свежее дело Эймса с операциями тайного безагентурного физического проникновения (ТФП) по их важности для соответствующих разведок.

При всей значимости приобретения такого ценного агента в разведслужбе противника уже первые результаты расследования деятельности Эймса американской контрразведкой показывают, что при провале любого агента, даже такого, как Эймс, выявляются серьезные, неблагоприятные для нас последствия. Либо разоблаченный агент начинает самым подробным образом добровольно помогать противнику в оценке причиненного им ущерба, либо его принуждают к этому. Только опытные разведчики-нелегалы выдерживают давление спецслужб противника, как это сделали Р. Абель, К. Филби или Бен и супруги Крогер в Англии, которые не выдали никаких секретов, бывших неизвестными противнику. То важное из их деятельности, что не было известно предавшим их изменникам, так и осталось за пределами осведомленности допрашивающих их следователей.

В обычной же практике контрразведкам, как правило, удается узнать у пойманного агента все подробности о сотрудничестве с иностранной разведкой.

Так случилось и с Эймсом, правда, он выторговывал за это себе определенные условия, в частности, смягчение наказания для жены.

Сравним теперь это, безусловно, выдающееся достижение внешней разведки — внедрение высокопоставленного «крота» в ЦРУ — с любой безагентурной операцией ТФП. Предположим, что мы также в течение девяти лет, как Эймс, успешно изымали из определенного важного центра противника весьма ценные разведывательные материалы и только на десятом году наша операция ТФП сорвалась. Произошел провал, и противнику стало известно о нашем тайном доступе к его секретнейшим материалам.