–  Проспал пожар?
– Кроу с отвращением взглянул на Лопеса.
– К самому лагерю огонь подпустили? Опять перепились с вечера?

–  Клянусь, сеньор! Я ни в чем не виноват! Огонь пришел, как молния. Никогда такого не было. Клянусь!

–  Ты мне надоел, Лопес. И не оправдал моих ожиданий. Мне не нужны такие работники. Считай, что ты уволен с сегодняшнего дня. Стоимость потерь с тебя удержат, а не хватит, пойдешь в тюрьму.

Кроу не без оснований ждал, что Лопес испугается еще больше, начнет упрашивать не увольнять его, но ничего такого не произошло.

Лицо Лопеса словно окаменело, постоянно прищуренные глаза совсем исчезли в складках век. Тыльной стороной ладони он обтер уголки губ и негромко, раздельно сказал:

–  Не спеши, босс… Лопес нужный человек. Лопес кое-что знает…

–  Что такое?
– угрожающе протянул Кроу.
– Да ты соображаешь, тварь, с кем разговариваешь?

–  Не спеши.
– Губы Лопеса искривила усмешка.
– Знаю, что говорю. Спроси Одноглазого…

–  Ах вот что!
– Кроу вспомнил, что Лопеса ему рекомендовал Хьюго.
– Но ты ошибаешься. Хозяин здесь я.

–  Знаю, босс.
– Лопес сглотнул набежавшую слюну.
– Я не про то… Я тоже боюсь Одноглазого, как и ты… И не верю ему, как и ты… Пожар его дело, но…

–  Да ты ошалел, - прервал Кроу, но тут же сообразил, что лучше дать Лопесу выговориться. Поэтому заключил вопросом: - С чего ты взял?

–  Знаю, босс. Все знаю… Одноглазому помогли зеленые дьяволы. Это они пригнали ночью огонь…

«Совсем ошалел, - решил Кроу, осторожно выдвигая ящик стола, где лежал заряженный пистолет.
– Если только он двинется ко мне…»

Лопес предостерегающе выставил руку:

–  Не спеши, босс… Ты в тот раз говорил - надо стрелять. Я стрелял…

–  В кого?
– Кроу положил руку на пистолет.

–  В зеленого дьявола… Они там были ночью. Гнали огонь на нас… Люди рассказывали - зеленые дьяволы гасят огонь в сельве. Эти гнали огонь на нас. Я стрелял одного…

–  Ну?
– теперь с пистолетом в руке Кроу уже не опасался Лопеса.

–  Попал, видно… Он крикнул и стал падать, кувыркался.
– Лопес показал пальцем, как падал дьявол.
– Падал и кричал: «Хьюго, Хьюго»…

–  И вы подобрали его? Лопес развел руками:

–  Как подберешь? Упал в огонь. Но потом был дождь. Огонь потух. Что-нибудь осталось. Я знаю то место, босс.

–  А люди Хьюго? Они видели?

–  Один там остался… Тоже стрелял, после меня. Но, - Лопес опустил голову, - дерево с огнем упало. Не успел отбежать. Другого мы привезли. Совсем плохой. Весь обгорел. Много раненых, обгорелых, шеф. Надо в больницу.

–  Больница далеко.
– Кроу потянулся к телефону.
– Я скажу своему доктору. Он посмотрит. Поможет кому не поздно. Где твои люди?

–  На барже… Едва дотянули катером.

–  Пусть выгружают. Распорядись и приходи сюда. Доктор подойдет.

–  Надо плыть, босс.

–  Я подумаю.

–  И не надо говорить Одноглазому.

–  Иди-иди и возвращайся быстрее.

–  Я уезжаю, Антонио. Мне надо как можно быстрее попасть в Манаус. Если бы вы согласились отпустить со мной Чико…

–  Я уже сказал - нет. Да он и не захочет покинуть меня.

–  А если нам отправиться в Манаус втроем?

–  Зачем? Для меня все случившееся - чудо.

–  Чудес не бывает, Антонио.

–  Мы оба и все обитатели поселка были свидетелями чуда. Я, конечно, сообщу о чуде епископу. Может быть, теперь он отпустит немного денег и нам удастся соорудить тут небольшой храм в память о чуде.

–  Чудо, чудо! Вы же интеллигентный человек, Антонио!

–  Не стоит продолжать наш спор, Тун. Мы оба интеллигентные люди, но я служитель церкви, а вы - атеист. Я уже понял - нам не разубедить друг друга. Возможно, моя позиция кажется вам недостаточно аргументированной, но и у вашей нет никаких вещественных доказательств. Вы не нашли ничего.

–  Перед рассветом прошла гроза. Был сильный дождь. И кроме того, я не имел возможности сделать анализы почвы, обугленной растительности. Кто знает, что могли бы показать анализы.

–  Здешние индейцы относятся к племени йанамами. Севернее их соплеменники еще кочуют по сельве. Эти осели недавно, но еще остаются собирателями, охотниками, следопытами сельвы. Чутье никогда не подводило их, в сельве они не ошибаются. Я побывал с ними на пожарище, прошел вдоль границы, где стена огня вдруг остановилась. Они слушали, нюхали, смотрели, ложились на землю, пробовали на вкус обгорелые ветви и плоды. Затем сказали твердо - тут был огонь, и ничего больше. Только огонь, который сам погас.