— Как же вы сумели так подробно описать их?

— Как видите, сумела…

Неубедительный ответ, совсем неубедительный.

Когда прокурор района спросил у Фролова, как движется дело об ограблении Галяевой, тот ответил, что, во всяком случае, не по правилам таблицы умножения…

Следователь обязан изучить личность обвиняемого, но иногда не менее важно составить себе представление и о потерпевшем. Что из себя представляет Рая, чем она увлекается, какие у неё взаимоотношения в семье, школе? Фролов считал, что должен получить исчерпывающие ответы на все эти вопросы.

Между тем отец Раи был крайне недоволен, что расследование затянулось. Все было ясно, а мальчишка-следователь наводил тень на ясный день. Особенно его раздражали «дурацкие» вызовы в прокуратуру знакомых Раи и домочадцев. Можно подумать, будто Раю ограбили не жулики, а её собственные тётки. Нет, всему должен быть предел!

Позвонив как-то Фролову по телефону, Галяев строгим голосом, тем голосом, каким он обычно разговаривал со своими провинившимися подчинёнными, спросил:

— Я слышал, вы допрашивали нашу домработницу?

— Совершенно верно.

— Можете мне объяснить, что это значит?

— Могу, но не считаю нужным.

— Тогда вам придётся давать объяснения в других инстанциях.

Действительно, на следующий день позвонили из прокуратуры области и достаточно внушительно спросили: почему следствие до сих пор не закончено?

Почему?

Задавать вопросы всегда легче, чем отвечать на них.

Почему он, Фролов, после рассказа отца об Александре Васильевиче Чернове решил стать юристом, а не школьным учителем?

Почему он не захотел перейти на более спокойную работу помощника прокурора?

Почему он, наконец, должен объяснять кому-то, что ему самому пока неясно?

Но так не скажешь. Так можно только подумать. И грозное начальство на свой вопрос получило достаточно обтекаемый ответ.

Первоначальное подозрение следователя все более подкреплялось фактами. Он чувствовал, что находится на верном пути. Фролов провёл целый день в школе, где училась Рая. Беседовал с её классной руководительницей, подругами, секретарём комсомольского бюро. Пошёл он и на завод, где работал Борис Залевский, заглянул в ремесленное училище.

Галяев его больше не беспокоил. Но когда Фролов вызвал на допрос тётю Раи, а затем её мать, он не выдержал и снова позвонил следователю.

— Близких родственников моей дочери вы уже всех допросили, — язвительно сказал он, — а из дальних у неё никого в живых не осталось. Но я готов вам помочь досконально изучить нашу семью. Ведь это единственный путь к раскрытию преступления?

— Единственный, — подтвердил Фролов.

— Так вот, могу предоставить в распоряжение следствия наши семейные документы.

— Буду вам весьма благодарен, — вежливо, словно не подозревая никакого подвоха, сказал следователь. — А какими документами вы располагаете?

— Самыми необходимыми для изобличения преступников.

— Например?

— Свидетельством о рождении покойной бабушки Раи. Подходит?

— А бабушки по какой линии, отцовской или материнской? — поинтересовался Фролов.

— По материнской, — сдавленным голосом сказал Галяев.

— По материнской? — переспросил следователь и сделал вид, что задумался. — Пожалуй, нет, не подходит. Впрочем, если появится необходимость, я вас поставлю в известность.

Теперь Галяев стал осторожней и несколько измелил свою тактику. Звоня по телефону, он спрашивал, как движется дело, и выражал сочувствие, сдобренное хорошей порцией сарказма.

— Какие новости? — обычно спрашивал он.

— К сожалению, никаких, — в тон ему отвечал следователь.

— Трудное вам дело досталось…

— Не говорите!

Фролов всегда отличался завидным спокойствием. Но, судя по всему, Галяев его все-таки допёк, и окончание расследования стало для него праздником. В этот памятный день он с нетерпением дожидался привычного звонка. И долго молчавший телефон наконец зазвонил.

— Ну, как загадочное преступление? — задал свой обычный вопрос Галяев.

— Раскрыто.

— Оказывается, все имеет свой конец, даже следствие, — констатировал Галяев. — Очень рад. Поздравляю вас, поздравляю. А виновных вы обнаружили?

— Разумеется.

— Кто же они, если не секрет?

— Ну какой же тут секрет? Вина обоих полностью установлена, так что скрывать нечего…

— Как же их фамилии?

— Галяев и Галяева.

— Простите, не расслышал…

— Я говорю: виноваты в происшедшем вы и ваша супруга.